1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Посмертные драмы героя анекдотов

Посмертные драмы героя анекдотов

Автор: Станислав Орленко

фото из кинофильма

Героев фильма «Чапаев» — ординарца Петьку и Анку-пулемётчицу старшее поколение знает по бесчисленным анекдотам, а младшее не знает совсем. Между тем потомки и родственники Петра Исаева живут в Саратовской области и в самом Саратове. С внучатой племянницей чапаевского друга пообщался корреспондент нашего издания.

Советские штурмовые группы Великой Отечественной: первые шаги

Штурмовые группы применялись многими армиями и во многих войнах, от Первой мировой до недавних локальных конфликтов. На основе документов попробуем разобраться, каким образом использование штурмовых групп «прописалось» в тактике советской пехоты в начальный период Великой Отечественной войны.

Горькие уроки

Начало Великой Отечественной войны сложилось для Красной армии, мягко говоря, не слишком удачно. Погибли, были ранены или попали в плен миллионы советских солдат, огромная территория СССР была оккупирована.

Однако сопротивление продолжалось. Из опыта первых боев военное руководство старалось извлечь выводы, чтобы узнать сильные и слабые стороны своих войск и армии противника, и, опираясь на эти знания, переломить ход войны. Само собой, оценивалась и пехота.

По итогам сражений лета 41-го года о слабых сторонах советской пехоты приходилось говорить куда чаще, чем о ее достоинствах. По оценке генерал-лейтенанта Калинина, командовавшего в начале войны 24-й армией, у пехотинцев не было навыков владения оружием, доведенных до автоматизма. Поэтому «в этой войне винтовка и пулемет объявили заговор молчания». Бойцу хватало пяти патронов на винтовку в день, или одного боекомплекта на 20 дней, тогда как артиллерия расстреливала за те же 20 дней от 3 до 20 боекомплектов. При этом, чем выше были калибры орудий, тем больше им приходилось работать.

Стоит отметить и недостатки вооружения советской пехоты. Многообещающий станковый пулемет ДС-39 из-за многочисленных дефектов накануне войны был снят с производства, а ручной ДП-27 просто не мог на равных конкурировать с немецким единым MG-34. Множество проблем внезапно обнаружилось и у самозарядной винтовки СВТ, особенно когда она оказалась в руках неподготовленных солдат. Причем часть обнаруженных изъянов СВТ оказалась неустранимой. Минометы, «разбросанные» по пехотных подразделениям, трудно было применять массированно. Так что «заговор молчания» пехоты имел, среди прочих, и чисто технические предпосылки.

Поиски лекарства

Тем не менее, зимой 41-го РККА удалось перейти в успешное контрнаступление. Теперь предстояло научиться не только обороняться, но и брать вражеские опорные пункты, и подавлять в наступлении огневые точки. Из-за больших потерь техники часто подобные задачи необходимо было решать самим пехотинцам. Лучшие солдаты пехотных подразделений выделялись с этой целью в специальные штурмовые группы.

Много лет назад, еще во время Гражданской войны, Красная армия при штурме Перекопа уже использовала штурмовые группы с ручными гранатами и ножницами для резки проволоки. Но теперь приходилось сражаться с гораздо более сильным и умелым врагом, чем крошечные армии белогвардейцев. Интересно, что во время Великой Отечественной теория применения штурмовых групп разрабатывалась еще до начала первого крупного контрнаступления под Москвой. Важность работы штурмовых подчеркивает многократное участие в составлении инструкций военачальников уровня командующих армиями – и это притом, что типичные группы имели размер взвода.

Так, в 34-й армии уже 3 ноября 1941 года была составлена инструкция по работе блокировочных штурмовых групп при атаке ДЗОТов (деревоземляных огневых точек). Согласно инструкции, общей задачей такой группы было, как нетрудно догадаться, уничтожение ДЗОТа. Пехота обеспечивала подход специалистов к ДЗОТу и их работу. Артиллерия своим огнем поддерживала штурмовую группу и прикрывала ее работу. Командир орудия был обязан определить расположение амбразур в ДЗОТах, выбрать огневую позицию в 200–600 метрах от уничтожаемого объекта (в зависимости от огня противника и условий местности). Также выбиралась вспомогательная позиция и скрытные пути подхода. На вспомогательной позиции проверялись механизмы орудия и калибровались снаряды. За противником устанавливалось непрерывное наблюдение, готовились данные для стрельбы. Перед началом атаки командир группы намечал ее исходное положение, указывал артиллерии огневую задачу, а пехоте – направление атаки.

Танк огнем с хода или с коротких установок подавлял огонь ДЗОТа, мог корпусом закрыть амбразуру. Одновременно он подвозил взрывчатку и саперов – на самой машине или волоком. Огнемётчики под прикрытием огня артиллерии и пехоты выжигали противника из ДЗОТа, работая преимущественно с тыла, по входу в сооружение. Саперы скрытно подходили и закладывали взрывчатку в амбразуру или поверх огневой точки. Пехота уничтожала живую силу гарнизона и контратакующие группы противника, поддерживая «огнем и штыком» работу саперов, огнемётчиков и экипажа танка. По сигналу командира саперного отделения танк и пехота отходили в укрытие, после чего ДЗОТ подрывался. Взрыв являлся сигналом для общей атаки в глубину обороны противника.

Уже в этом документе видна исключительная важность организованного и слаженного взаимодействия всех составных элементов группы. Попробуем представить, например, каким был бы эффект работы штурмовой группы в том случае, если бы танк не смог вовремя подъехать к ДЗОТу или саперы не успели бы заложить взрывчатку.

В 55-й армии в ноябре 41-го также готовили так называемые блокировочные группы. В состав каждой входили стрелковый взвод, отделение саперов, два-три «химика» (в том числе огнемётчики), взвод станковых пулеметов (не менее двух) и одно-два орудия. Такая группа делилась на три подгруппы.

Подгруппа разграждения (саперы и «химики») делала проходы в заграждениях и прикрывала дымами выход к огневой точке. Также «химики» огнеметами выкуривали гарнизон. 4–6 саперов забрасывали амбразуры мешками с песком, другая их группа подрывала ДОТы или ДЗОТы в наиболее слабой части, обычно с тыла. Эта подгруппа оснащалась ножницами для резки проволоки, щупами, лопатами, киркомотыгами и дымовыми шашками.

Подгруппа огневой поддержки стрельбой прямой наводкой из своих орудий по амбразурам подавляла огневые точки (включая соседние с блокируемой), а пулеметами — уничтожала пехоту противника, пытающуюся помешать группе. Орудия на позицию выкатывались скрытно, преимущественно ночью. Станковые пулеметы устанавливались так, чтобы иметь возможность флангового обстрела.

Подгруппа блокировки и штурма уничтожала контратакующие пехотные и танковые подразделения противника, а также саму блокируемую огневую точку. Одно ее отделение уничтожало полевое заполнение у огневой точки, второе – занимало ее входы и выходы, уничтожало выходящих защитников. Затем подгруппа удерживала захваченную огневую точку за собой до подхода пехоты. Исходные позиции для атаки назначались на расстоянии не далее 80–100 м от атакуемого сооружения.

На каждое стрелковое отделение необходимо было иметь ручной пулемет и два автомата. Каждый стрелок, сапер и химик должны были иметь по 4–6 ручных гранат, по паре бутылок с горючей смесью и 200 патронов, из них 15 – бронебойных. На каждый ручной пулемет требовалось иметь 1500 патронов, на автомат — по 500. «Действия блокировочной группы должны были основываться на быстроте, внезапности и высокой организованности, что, в свою очередь, требовало тщательной предварительной разведки, организации взаимодействия, распределения целей и установления общих сигналов для открытия, переноса и прекращения огня. Сигналы предписывалось подавать ракетами или трассирующими пулями.

Боевое применение

18 ноября 286-ой стрелковый полк 90-ой дивизии готовился овладеть высотой Лесистая. По плану боя приданная батарея 96-го артполка разрушала ДЗОТы и подавляла огневые точки. Полковая и противотанковая артиллерия прямой наводкой уничтожала огневые точки в блиндажах. Минометный батальон подавлял открытые огневые точки и ослеплял ДЗОТы (с номерами 4, 1, 6 и 5). Станковые пулеметы должны были обеспечить продвижение блокировочной группы, очистить кусты от автоматчиков, подавить огонь пулеметов противника, в т. ч. стреляющих из амбразур блиндажей. Саперы проделывали 2–3 прохода в колючей проволоке и подрывали два ДЗОТа (№ 2 и 3) 50-кг зарядом. Химики вели химическую разведку и по требованию командиров штурмовых групп давали дымовую завесу. Две блокировочные группы ударами слева и справа блокировали и уничтожали те же ДЗОТы на северо-западном склоне высоты. Остальной состав батальона поддерживал штурмовые группы огнем и готовился развить их успех.

С 8.00 по 9.40 пушки разрушали ДЗОТы и амбразуры, минометы вели огонь по заявке командиров штурмовых групп, пока первая штурмовая группа вместе с саперами и химиками занимала исходное положение и изучала местность перед ДЗОТами. Затем артиллерия давала 20-минутный налет по переднему краю, первая группа выходила к проволоке для атаки, а вторая группа выходила на исходное положение первой. В атаке пушки сопровождали пехоту, минометы сверх того ослепляли соседние ДЗОТы. Усиленный взвод был готов броском выйти и закрепить за собой район взорванных ДЗОТов.

Численность штурмовой группы вышеупомянутого 286-го стрелкового полка с учетом приданной полковой и противотанковой артиллерии, саперов и химиков составляла 37 человек. В 90-ой стрелковой дивизии численность групп на 21 ноября колебалась от 24 до 36 человек, из них примерно половина – стрелки, остальные – саперы, химики, автоматчики, ракетчики, расчеты станковых пулеметов.

На практике первые бои штурмовых групп складывались далеко не так красиво, как на бумаге. Например, в ночь с 7 на 8 декабря три штурмовые группы 98-го и 204-го стрелковых полков 8-й армии при поддержке 50-мм минометов и станковых пулеметов попытались уничтожить определенные им для атаки блиндажи, но сами были забросаны гранатами из траншей и отошли с потерями.

Командующий 8-й армией генерал-майор Андрей Леонтьевич Бондарев, участник борьбы с махновцами и советско-финской войны, 12 декабря устроил в связи с этим командирам подчиненных формирований настоящий разнос. По его словам, полками и дивизиями армии ежедневно высылалось большое количество как разведывательных, так и штурмовых групп, однако ни одна из них, по донесениям командиров и штабов, поставленных задач не выполняла, неся при этом большие потери. Как правило, разведка редко проникала даже до переднего края противника, не говоря уже о проходе через передний край.

Безрезультатные действия как разведчиков, так и штурмовых групп можно было объяснить:

  • во-первых, недостаточным знанием противника;
  • во-вторых, «отсутствием внимательного подбора людей»;
  • в-третьих, плохой подготовкой групп;
  • и, наконец, «неудовлетворительной организацией боя теми командирами и начальниками, коим положено организовывать и руководить боем штурмовых групп».

После разноса Бондарев приказал командирам и комиссарам в кратчайшие сроки устранить вышеописанные недочеты. Кроме того, его распоряжением количество высылаемых от одной дивизии штурмовых групп сокращалось до одной-двух в день. Теперь штурмовые группы (по две-три на дивизию) должны были создаваться из лучших и наиболее инициативных бойцов и командиров. Готовить их личный состав нужно было заблаговременно, по детальному плану, с учетом конкретной обстановки в конкретных условиях. План действия штурмовой группы в полку обязательно утверждался командиром дивизии. Действия групп надлежало обеспечивать всеми доступными средствами поддержки. Также требовалось иметь с группами надежную связь.

На более низком уровне первые попытки штурмовых групп также оценивались не слишком радужно. Так, в 286-м полку, несмотря на «непримиримую ненависть к лютым врагам нашей родины», действия групп в ноябре успеха не имели, а потери среди их личного состава были большими.

Стоит отметить, что группу в это время обычно поддерживала всего пара полковых и противотанковых орудий. Расход боеприпасов при поддержке усиленной роты колебался от 50 зажигательных снарядов для двух «полковушек» до 210 осколочных у пары сорокапяток. Два пулемета расстреливали 18 лент – 4500 патронов. Семь 50-мм минометов в ходе одного из боев с участием штурмовой группы потратили 170 мин, а восемь 82-мм – всего 15 мин.

С приданными огневыми средствами довольно часто просто отсутствовало взаимодействие. Приданные орудия и пулеметы отставали от пехоты. Попав в сферу мощного минометно-пулеметного огня противника, группа вместо броска вперед задерживалась на открытом месте. Кроме того, как отмечал начальник штаба одного из полков капитан Мариничев,

«Ярко отражалась… слабая тактическая подготовка личного состава пехоты»

Для устранения подобных проблем предлагалось комплектовать штурмовые группы лучшим личным составом, а также отводить на их тренировку не менее 5 дней в тылу полка. Группам следовало придавать танки и снабжать их личный состав щитами – как за четверть века до того предлагал Конан Дойл. Действовать группам рекомендовалось ночью, или с обязательным прикрытием дымами или туманом.

Первые уроки войны были получены. Теперь предстояло воплотить доставшийся дорогой ценой опыт на практике.

Дети лейтенанта Шмидта и жёны Петра Исаева

Мешанина слухов может сбить с толку кого угодно, только не внучатую племянницу Петра Исаева Нину Соколову. Она помнит всё, что слышала с детства о своём двоюродном дедушке, и, конечно, то, что видела своими глазами.

Справка из районного бюро ЗАГС, выданная по запросу отца Нины Ивановны ещё в 1975 г., сообщает: «Исаев Пётр Семёнович родился 8 июля по старому стилю, по новому 20 июля 1890 года в селе Корнеевка Николаевского уезда Самарской губернии». Тут же указаны имена родителей-крестьян и крёстных. Теперь село Корнеевка относится к Краснопартизанскому району Саратовской области, находится в 16 километрах от районного центра — посёлка Горный.

По поводу даты смерти чапаевского друга у моей собеседницы тоже сомнений нет:

— Земляки-сослуживцы, спрятавшиеся от белых в раскидистых кронах деревьев во время последнего боя в Лбищенске 5 сентября 1919 года, видели, как Пётр Семёнович довёл Чапаева до мостков на берегу Урала, и тот, входя в воду, передал ему наган. Он прикрывал плывущего начдива, отстреливался до последнего, пока сам не рухнул на речной песок. Озверевшие казаки изрубили его тело шашками на куски и сбросили в реку. Урал принял обоих боевых друзей. Вернувшиеся в родную Корнеевку бойцы рассказали об этом.

Читать еще:  Газовый баллончик шок: отзывы, последствия применения, цена

Жену Петра Исаева Нина Ивановна называла тётей Фимой. Узнав о гибели любимого мужа, она перебралась в соседнее село Рукополь вместе с единственным сыном Иваном, родившимся в 1910 г.

После 1945 года, когда тётя Фима уже умерла, наш секретарь райкома вернулся с какого-то совещания и с изумлённым лицом сообщил Ванятке, что в соседнем Ершовском районе проживает… вдова героя Гражданской войны Петра Исаева и вроде бы даже получает за него пенсию от государства, — рассказывает Соколова-Исаева. — Они поехали к этой женщине, и Иван с порога заявил ей: «Здравствуй, мама!» Самозванка потеряла сознание.

У лейтенанта Шмидта были сыновья по всей стране, у Петра Исаева — жёны.

Помнит Нина Ивановна и то, как в деревню привезли фильм «Чапаев». Она была тогда совсем маленькой, но в памяти осталось, что зрители, собравшиеся из нескольких окрестных сёл, не поместились в клубе и облепили окна.

— Все смотрели кино и плакали — мы, дети, тоже заливались слезами, глядя на взрослых. А тётя Фима с Ваняткой ушли из клуба, когда Леонид Кмит, игравший Петьку, стал любезничать с Анкой. Киномеханик прервал сеанс и побежал за ними следом, доказывая, что это кино, в жизни такого не было. Еле-еле уговорил вернуться, чтобы земляки смогли досмотреть фильм.

Гораздо позже, в 1946 г. довелось моей собеседнице, будучи студенткой Пугачёвского педучилища, оказаться на встрече ветеранов-чапаевцев, они говорили, что в знаменитом фильме нет ничего даже похожего на правду.

Советские штурмовые группы Великой Отечественной: первые шаги

Штурмовые группы применялись многими армиями и во многих войнах, от Первой мировой до недавних локальных конфликтов. На основе документов попробуем разобраться, каким образом использование штурмовых групп «прописалось» в тактике советской пехоты в начальный период Великой Отечественной войны.

Горькие уроки

Начало Великой Отечественной войны сложилось для Красной армии, мягко говоря, не слишком удачно. Погибли, были ранены или попали в плен миллионы советских солдат, огромная территория СССР была оккупирована.

Однако сопротивление продолжалось. Из опыта первых боев военное руководство старалось извлечь выводы, чтобы узнать сильные и слабые стороны своих войск и армии противника, и, опираясь на эти знания, переломить ход войны. Само собой, оценивалась и пехота.

По итогам сражений лета 41-го года о слабых сторонах советской пехоты приходилось говорить куда чаще, чем о ее достоинствах. По оценке генерал-лейтенанта Калинина, командовавшего в начале войны 24-й армией, у пехотинцев не было навыков владения оружием, доведенных до автоматизма. Поэтому «в этой войне винтовка и пулемет объявили заговор молчания». Бойцу хватало пяти патронов на винтовку в день, или одного боекомплекта на 20 дней, тогда как артиллерия расстреливала за те же 20 дней от 3 до 20 боекомплектов. При этом, чем выше были калибры орудий, тем больше им приходилось работать.

Стоит отметить и недостатки вооружения советской пехоты. Многообещающий станковый пулемет ДС-39 из-за многочисленных дефектов накануне войны был снят с производства, а ручной ДП-27 просто не мог на равных конкурировать с немецким единым MG-34. Множество проблем внезапно обнаружилось и у самозарядной винтовки СВТ, особенно когда она оказалась в руках неподготовленных солдат. Причем часть обнаруженных изъянов СВТ оказалась неустранимой. Минометы, «разбросанные» по пехотных подразделениям, трудно было применять массированно. Так что «заговор молчания» пехоты имел, среди прочих, и чисто технические предпосылки.

Поиски лекарства

Тем не менее, зимой 41-го РККА удалось перейти в успешное контрнаступление. Теперь предстояло научиться не только обороняться, но и брать вражеские опорные пункты, и подавлять в наступлении огневые точки. Из-за больших потерь техники часто подобные задачи необходимо было решать самим пехотинцам. Лучшие солдаты пехотных подразделений выделялись с этой целью в специальные штурмовые группы.

Много лет назад, еще во время Гражданской войны, Красная армия при штурме Перекопа уже использовала штурмовые группы с ручными гранатами и ножницами для резки проволоки. Но теперь приходилось сражаться с гораздо более сильным и умелым врагом, чем крошечные армии белогвардейцев. Интересно, что во время Великой Отечественной теория применения штурмовых групп разрабатывалась еще до начала первого крупного контрнаступления под Москвой. Важность работы штурмовых подчеркивает многократное участие в составлении инструкций военачальников уровня командующих армиями – и это притом, что типичные группы имели размер взвода.

Так, в 34-й армии уже 3 ноября 1941 года была составлена инструкция по работе блокировочных штурмовых групп при атаке ДЗОТов (деревоземляных огневых точек). Согласно инструкции, общей задачей такой группы было, как нетрудно догадаться, уничтожение ДЗОТа. Пехота обеспечивала подход специалистов к ДЗОТу и их работу. Артиллерия своим огнем поддерживала штурмовую группу и прикрывала ее работу. Командир орудия был обязан определить расположение амбразур в ДЗОТах, выбрать огневую позицию в 200–600 метрах от уничтожаемого объекта (в зависимости от огня противника и условий местности). Также выбиралась вспомогательная позиция и скрытные пути подхода. На вспомогательной позиции проверялись механизмы орудия и калибровались снаряды. За противником устанавливалось непрерывное наблюдение, готовились данные для стрельбы. Перед началом атаки командир группы намечал ее исходное положение, указывал артиллерии огневую задачу, а пехоте – направление атаки.

Танк огнем с хода или с коротких установок подавлял огонь ДЗОТа, мог корпусом закрыть амбразуру. Одновременно он подвозил взрывчатку и саперов – на самой машине или волоком. Огнемётчики под прикрытием огня артиллерии и пехоты выжигали противника из ДЗОТа, работая преимущественно с тыла, по входу в сооружение. Саперы скрытно подходили и закладывали взрывчатку в амбразуру или поверх огневой точки. Пехота уничтожала живую силу гарнизона и контратакующие группы противника, поддерживая «огнем и штыком» работу саперов, огнемётчиков и экипажа танка. По сигналу командира саперного отделения танк и пехота отходили в укрытие, после чего ДЗОТ подрывался. Взрыв являлся сигналом для общей атаки в глубину обороны противника.

Уже в этом документе видна исключительная важность организованного и слаженного взаимодействия всех составных элементов группы. Попробуем представить, например, каким был бы эффект работы штурмовой группы в том случае, если бы танк не смог вовремя подъехать к ДЗОТу или саперы не успели бы заложить взрывчатку.

В 55-й армии в ноябре 41-го также готовили так называемые блокировочные группы. В состав каждой входили стрелковый взвод, отделение саперов, два-три «химика» (в том числе огнемётчики), взвод станковых пулеметов (не менее двух) и одно-два орудия. Такая группа делилась на три подгруппы.

Подгруппа разграждения (саперы и «химики») делала проходы в заграждениях и прикрывала дымами выход к огневой точке. Также «химики» огнеметами выкуривали гарнизон. 4–6 саперов забрасывали амбразуры мешками с песком, другая их группа подрывала ДОТы или ДЗОТы в наиболее слабой части, обычно с тыла. Эта подгруппа оснащалась ножницами для резки проволоки, щупами, лопатами, киркомотыгами и дымовыми шашками.

Подгруппа огневой поддержки стрельбой прямой наводкой из своих орудий по амбразурам подавляла огневые точки (включая соседние с блокируемой), а пулеметами — уничтожала пехоту противника, пытающуюся помешать группе. Орудия на позицию выкатывались скрытно, преимущественно ночью. Станковые пулеметы устанавливались так, чтобы иметь возможность флангового обстрела.

Подгруппа блокировки и штурма уничтожала контратакующие пехотные и танковые подразделения противника, а также саму блокируемую огневую точку. Одно ее отделение уничтожало полевое заполнение у огневой точки, второе – занимало ее входы и выходы, уничтожало выходящих защитников. Затем подгруппа удерживала захваченную огневую точку за собой до подхода пехоты. Исходные позиции для атаки назначались на расстоянии не далее 80–100 м от атакуемого сооружения.

На каждое стрелковое отделение необходимо было иметь ручной пулемет и два автомата. Каждый стрелок, сапер и химик должны были иметь по 4–6 ручных гранат, по паре бутылок с горючей смесью и 200 патронов, из них 15 – бронебойных. На каждый ручной пулемет требовалось иметь 1500 патронов, на автомат — по 500. «Действия блокировочной группы должны были основываться на быстроте, внезапности и высокой организованности, что, в свою очередь, требовало тщательной предварительной разведки, организации взаимодействия, распределения целей и установления общих сигналов для открытия, переноса и прекращения огня. Сигналы предписывалось подавать ракетами или трассирующими пулями.

Боевое применение

18 ноября 286-ой стрелковый полк 90-ой дивизии готовился овладеть высотой Лесистая. По плану боя приданная батарея 96-го артполка разрушала ДЗОТы и подавляла огневые точки. Полковая и противотанковая артиллерия прямой наводкой уничтожала огневые точки в блиндажах. Минометный батальон подавлял открытые огневые точки и ослеплял ДЗОТы (с номерами 4, 1, 6 и 5). Станковые пулеметы должны были обеспечить продвижение блокировочной группы, очистить кусты от автоматчиков, подавить огонь пулеметов противника, в т. ч. стреляющих из амбразур блиндажей. Саперы проделывали 2–3 прохода в колючей проволоке и подрывали два ДЗОТа (№ 2 и 3) 50-кг зарядом. Химики вели химическую разведку и по требованию командиров штурмовых групп давали дымовую завесу. Две блокировочные группы ударами слева и справа блокировали и уничтожали те же ДЗОТы на северо-западном склоне высоты. Остальной состав батальона поддерживал штурмовые группы огнем и готовился развить их успех.

С 8.00 по 9.40 пушки разрушали ДЗОТы и амбразуры, минометы вели огонь по заявке командиров штурмовых групп, пока первая штурмовая группа вместе с саперами и химиками занимала исходное положение и изучала местность перед ДЗОТами. Затем артиллерия давала 20-минутный налет по переднему краю, первая группа выходила к проволоке для атаки, а вторая группа выходила на исходное положение первой. В атаке пушки сопровождали пехоту, минометы сверх того ослепляли соседние ДЗОТы. Усиленный взвод был готов броском выйти и закрепить за собой район взорванных ДЗОТов.

Численность штурмовой группы вышеупомянутого 286-го стрелкового полка с учетом приданной полковой и противотанковой артиллерии, саперов и химиков составляла 37 человек. В 90-ой стрелковой дивизии численность групп на 21 ноября колебалась от 24 до 36 человек, из них примерно половина – стрелки, остальные – саперы, химики, автоматчики, ракетчики, расчеты станковых пулеметов.

На практике первые бои штурмовых групп складывались далеко не так красиво, как на бумаге. Например, в ночь с 7 на 8 декабря три штурмовые группы 98-го и 204-го стрелковых полков 8-й армии при поддержке 50-мм минометов и станковых пулеметов попытались уничтожить определенные им для атаки блиндажи, но сами были забросаны гранатами из траншей и отошли с потерями.

Командующий 8-й армией генерал-майор Андрей Леонтьевич Бондарев, участник борьбы с махновцами и советско-финской войны, 12 декабря устроил в связи с этим командирам подчиненных формирований настоящий разнос. По его словам, полками и дивизиями армии ежедневно высылалось большое количество как разведывательных, так и штурмовых групп, однако ни одна из них, по донесениям командиров и штабов, поставленных задач не выполняла, неся при этом большие потери. Как правило, разведка редко проникала даже до переднего края противника, не говоря уже о проходе через передний край.

Безрезультатные действия как разведчиков, так и штурмовых групп можно было объяснить:

  • во-первых, недостаточным знанием противника;
  • во-вторых, «отсутствием внимательного подбора людей»;
  • в-третьих, плохой подготовкой групп;
  • и, наконец, «неудовлетворительной организацией боя теми командирами и начальниками, коим положено организовывать и руководить боем штурмовых групп».

После разноса Бондарев приказал командирам и комиссарам в кратчайшие сроки устранить вышеописанные недочеты. Кроме того, его распоряжением количество высылаемых от одной дивизии штурмовых групп сокращалось до одной-двух в день. Теперь штурмовые группы (по две-три на дивизию) должны были создаваться из лучших и наиболее инициативных бойцов и командиров. Готовить их личный состав нужно было заблаговременно, по детальному плану, с учетом конкретной обстановки в конкретных условиях. План действия штурмовой группы в полку обязательно утверждался командиром дивизии. Действия групп надлежало обеспечивать всеми доступными средствами поддержки. Также требовалось иметь с группами надежную связь.

На более низком уровне первые попытки штурмовых групп также оценивались не слишком радужно. Так, в 286-м полку, несмотря на «непримиримую ненависть к лютым врагам нашей родины», действия групп в ноябре успеха не имели, а потери среди их личного состава были большими.

Стоит отметить, что группу в это время обычно поддерживала всего пара полковых и противотанковых орудий. Расход боеприпасов при поддержке усиленной роты колебался от 50 зажигательных снарядов для двух «полковушек» до 210 осколочных у пары сорокапяток. Два пулемета расстреливали 18 лент – 4500 патронов. Семь 50-мм минометов в ходе одного из боев с участием штурмовой группы потратили 170 мин, а восемь 82-мм – всего 15 мин.

С приданными огневыми средствами довольно часто просто отсутствовало взаимодействие. Приданные орудия и пулеметы отставали от пехоты. Попав в сферу мощного минометно-пулеметного огня противника, группа вместо броска вперед задерживалась на открытом месте. Кроме того, как отмечал начальник штаба одного из полков капитан Мариничев,

«Ярко отражалась… слабая тактическая подготовка личного состава пехоты»

Для устранения подобных проблем предлагалось комплектовать штурмовые группы лучшим личным составом, а также отводить на их тренировку не менее 5 дней в тылу полка. Группам следовало придавать танки и снабжать их личный состав щитами – как за четверть века до того предлагал Конан Дойл. Действовать группам рекомендовалось ночью, или с обязательным прикрытием дымами или туманом.

Первые уроки войны были получены. Теперь предстояло воплотить доставшийся дорогой ценой опыт на практике.

Голосистый Карый

Кинематографический Петька на реального Петра Семёновича оказался не похож ни в чём. Ни внешне — в отличие от актёра Леонида Кмита он был смуглым худощавым брюнетом, его звали в деревне Карый или Цыганёнок. Ни по привычкам — помните, в фильме Чапаев выговаривает своему младшему товарищу (который на самом деле моложе его всего на три года): «Ходишь в таком затрапезном виде. Что это? Ты есть сознательный боец регулярной Красной армии, мой ординарец. Ты должен другим пример показывать, а ты ходишь, как босяк».

Настоящий Петька, по воспоминаниям старшей сестры, отличался от деревенских парней аккуратностью и чистоплотностью, сам стирал и чинил себе одежду. Знал сапожное ремесло и мог даже старую обувь привести в парадный вид.

— Разве так наш Петя пел? — говорила Пелагея Семёновна, когда в фильме звучали песни о чёрном вороне и «На берегу Ермак сидел». — У него был необыкновенный голос. Регент церковного хора научил его нотной грамоте и выделял среди других певчих. Пел он и русские песни: «Славное море, священный Байкал», «Белеет парус одинокий» и «Выхожу один я на дорогу» на стихи ЛЕРМОНТОВА, «Только не сжата полоска одна» на стихи Некрасова. Сам Пётр больше всего любил песню «Вечерний звон» — односельчане слушали и плакали.

Читать еще:  Новая российская межконтинентальная ракета рс26

Советские штурмовые группы Великой Отечественной: первые шаги

Штурмовые группы применялись многими армиями и во многих войнах, от Первой мировой до недавних локальных конфликтов. На основе документов попробуем разобраться, каким образом использование штурмовых групп «прописалось» в тактике советской пехоты в начальный период Великой Отечественной войны.

Горькие уроки

Начало Великой Отечественной войны сложилось для Красной армии, мягко говоря, не слишком удачно. Погибли, были ранены или попали в плен миллионы советских солдат, огромная территория СССР была оккупирована.

Однако сопротивление продолжалось. Из опыта первых боев военное руководство старалось извлечь выводы, чтобы узнать сильные и слабые стороны своих войск и армии противника, и, опираясь на эти знания, переломить ход войны. Само собой, оценивалась и пехота.

По итогам сражений лета 41-го года о слабых сторонах советской пехоты приходилось говорить куда чаще, чем о ее достоинствах. По оценке генерал-лейтенанта Калинина, командовавшего в начале войны 24-й армией, у пехотинцев не было навыков владения оружием, доведенных до автоматизма. Поэтому «в этой войне винтовка и пулемет объявили заговор молчания». Бойцу хватало пяти патронов на винтовку в день, или одного боекомплекта на 20 дней, тогда как артиллерия расстреливала за те же 20 дней от 3 до 20 боекомплектов. При этом, чем выше были калибры орудий, тем больше им приходилось работать.

Стоит отметить и недостатки вооружения советской пехоты. Многообещающий станковый пулемет ДС-39 из-за многочисленных дефектов накануне войны был снят с производства, а ручной ДП-27 просто не мог на равных конкурировать с немецким единым MG-34. Множество проблем внезапно обнаружилось и у самозарядной винтовки СВТ, особенно когда она оказалась в руках неподготовленных солдат. Причем часть обнаруженных изъянов СВТ оказалась неустранимой. Минометы, «разбросанные» по пехотных подразделениям, трудно было применять массированно. Так что «заговор молчания» пехоты имел, среди прочих, и чисто технические предпосылки.

Поиски лекарства

Тем не менее, зимой 41-го РККА удалось перейти в успешное контрнаступление. Теперь предстояло научиться не только обороняться, но и брать вражеские опорные пункты, и подавлять в наступлении огневые точки. Из-за больших потерь техники часто подобные задачи необходимо было решать самим пехотинцам. Лучшие солдаты пехотных подразделений выделялись с этой целью в специальные штурмовые группы.

Много лет назад, еще во время Гражданской войны, Красная армия при штурме Перекопа уже использовала штурмовые группы с ручными гранатами и ножницами для резки проволоки. Но теперь приходилось сражаться с гораздо более сильным и умелым врагом, чем крошечные армии белогвардейцев. Интересно, что во время Великой Отечественной теория применения штурмовых групп разрабатывалась еще до начала первого крупного контрнаступления под Москвой. Важность работы штурмовых подчеркивает многократное участие в составлении инструкций военачальников уровня командующих армиями – и это притом, что типичные группы имели размер взвода.

Так, в 34-й армии уже 3 ноября 1941 года была составлена инструкция по работе блокировочных штурмовых групп при атаке ДЗОТов (деревоземляных огневых точек). Согласно инструкции, общей задачей такой группы было, как нетрудно догадаться, уничтожение ДЗОТа. Пехота обеспечивала подход специалистов к ДЗОТу и их работу. Артиллерия своим огнем поддерживала штурмовую группу и прикрывала ее работу. Командир орудия был обязан определить расположение амбразур в ДЗОТах, выбрать огневую позицию в 200–600 метрах от уничтожаемого объекта (в зависимости от огня противника и условий местности). Также выбиралась вспомогательная позиция и скрытные пути подхода. На вспомогательной позиции проверялись механизмы орудия и калибровались снаряды. За противником устанавливалось непрерывное наблюдение, готовились данные для стрельбы. Перед началом атаки командир группы намечал ее исходное положение, указывал артиллерии огневую задачу, а пехоте – направление атаки.

Танк огнем с хода или с коротких установок подавлял огонь ДЗОТа, мог корпусом закрыть амбразуру. Одновременно он подвозил взрывчатку и саперов – на самой машине или волоком. Огнемётчики под прикрытием огня артиллерии и пехоты выжигали противника из ДЗОТа, работая преимущественно с тыла, по входу в сооружение. Саперы скрытно подходили и закладывали взрывчатку в амбразуру или поверх огневой точки. Пехота уничтожала живую силу гарнизона и контратакующие группы противника, поддерживая «огнем и штыком» работу саперов, огнемётчиков и экипажа танка. По сигналу командира саперного отделения танк и пехота отходили в укрытие, после чего ДЗОТ подрывался. Взрыв являлся сигналом для общей атаки в глубину обороны противника.

Уже в этом документе видна исключительная важность организованного и слаженного взаимодействия всех составных элементов группы. Попробуем представить, например, каким был бы эффект работы штурмовой группы в том случае, если бы танк не смог вовремя подъехать к ДЗОТу или саперы не успели бы заложить взрывчатку.

В 55-й армии в ноябре 41-го также готовили так называемые блокировочные группы. В состав каждой входили стрелковый взвод, отделение саперов, два-три «химика» (в том числе огнемётчики), взвод станковых пулеметов (не менее двух) и одно-два орудия. Такая группа делилась на три подгруппы.

Подгруппа разграждения (саперы и «химики») делала проходы в заграждениях и прикрывала дымами выход к огневой точке. Также «химики» огнеметами выкуривали гарнизон. 4–6 саперов забрасывали амбразуры мешками с песком, другая их группа подрывала ДОТы или ДЗОТы в наиболее слабой части, обычно с тыла. Эта подгруппа оснащалась ножницами для резки проволоки, щупами, лопатами, киркомотыгами и дымовыми шашками.

Подгруппа огневой поддержки стрельбой прямой наводкой из своих орудий по амбразурам подавляла огневые точки (включая соседние с блокируемой), а пулеметами — уничтожала пехоту противника, пытающуюся помешать группе. Орудия на позицию выкатывались скрытно, преимущественно ночью. Станковые пулеметы устанавливались так, чтобы иметь возможность флангового обстрела.

Подгруппа блокировки и штурма уничтожала контратакующие пехотные и танковые подразделения противника, а также саму блокируемую огневую точку. Одно ее отделение уничтожало полевое заполнение у огневой точки, второе – занимало ее входы и выходы, уничтожало выходящих защитников. Затем подгруппа удерживала захваченную огневую точку за собой до подхода пехоты. Исходные позиции для атаки назначались на расстоянии не далее 80–100 м от атакуемого сооружения.

На каждое стрелковое отделение необходимо было иметь ручной пулемет и два автомата. Каждый стрелок, сапер и химик должны были иметь по 4–6 ручных гранат, по паре бутылок с горючей смесью и 200 патронов, из них 15 – бронебойных. На каждый ручной пулемет требовалось иметь 1500 патронов, на автомат — по 500. «Действия блокировочной группы должны были основываться на быстроте, внезапности и высокой организованности, что, в свою очередь, требовало тщательной предварительной разведки, организации взаимодействия, распределения целей и установления общих сигналов для открытия, переноса и прекращения огня. Сигналы предписывалось подавать ракетами или трассирующими пулями.

Боевое применение

18 ноября 286-ой стрелковый полк 90-ой дивизии готовился овладеть высотой Лесистая. По плану боя приданная батарея 96-го артполка разрушала ДЗОТы и подавляла огневые точки. Полковая и противотанковая артиллерия прямой наводкой уничтожала огневые точки в блиндажах. Минометный батальон подавлял открытые огневые точки и ослеплял ДЗОТы (с номерами 4, 1, 6 и 5). Станковые пулеметы должны были обеспечить продвижение блокировочной группы, очистить кусты от автоматчиков, подавить огонь пулеметов противника, в т. ч. стреляющих из амбразур блиндажей. Саперы проделывали 2–3 прохода в колючей проволоке и подрывали два ДЗОТа (№ 2 и 3) 50-кг зарядом. Химики вели химическую разведку и по требованию командиров штурмовых групп давали дымовую завесу. Две блокировочные группы ударами слева и справа блокировали и уничтожали те же ДЗОТы на северо-западном склоне высоты. Остальной состав батальона поддерживал штурмовые группы огнем и готовился развить их успех.

С 8.00 по 9.40 пушки разрушали ДЗОТы и амбразуры, минометы вели огонь по заявке командиров штурмовых групп, пока первая штурмовая группа вместе с саперами и химиками занимала исходное положение и изучала местность перед ДЗОТами. Затем артиллерия давала 20-минутный налет по переднему краю, первая группа выходила к проволоке для атаки, а вторая группа выходила на исходное положение первой. В атаке пушки сопровождали пехоту, минометы сверх того ослепляли соседние ДЗОТы. Усиленный взвод был готов броском выйти и закрепить за собой район взорванных ДЗОТов.

Численность штурмовой группы вышеупомянутого 286-го стрелкового полка с учетом приданной полковой и противотанковой артиллерии, саперов и химиков составляла 37 человек. В 90-ой стрелковой дивизии численность групп на 21 ноября колебалась от 24 до 36 человек, из них примерно половина – стрелки, остальные – саперы, химики, автоматчики, ракетчики, расчеты станковых пулеметов.

На практике первые бои штурмовых групп складывались далеко не так красиво, как на бумаге. Например, в ночь с 7 на 8 декабря три штурмовые группы 98-го и 204-го стрелковых полков 8-й армии при поддержке 50-мм минометов и станковых пулеметов попытались уничтожить определенные им для атаки блиндажи, но сами были забросаны гранатами из траншей и отошли с потерями.

Командующий 8-й армией генерал-майор Андрей Леонтьевич Бондарев, участник борьбы с махновцами и советско-финской войны, 12 декабря устроил в связи с этим командирам подчиненных формирований настоящий разнос. По его словам, полками и дивизиями армии ежедневно высылалось большое количество как разведывательных, так и штурмовых групп, однако ни одна из них, по донесениям командиров и штабов, поставленных задач не выполняла, неся при этом большие потери. Как правило, разведка редко проникала даже до переднего края противника, не говоря уже о проходе через передний край.

Безрезультатные действия как разведчиков, так и штурмовых групп можно было объяснить:

  • во-первых, недостаточным знанием противника;
  • во-вторых, «отсутствием внимательного подбора людей»;
  • в-третьих, плохой подготовкой групп;
  • и, наконец, «неудовлетворительной организацией боя теми командирами и начальниками, коим положено организовывать и руководить боем штурмовых групп».

После разноса Бондарев приказал командирам и комиссарам в кратчайшие сроки устранить вышеописанные недочеты. Кроме того, его распоряжением количество высылаемых от одной дивизии штурмовых групп сокращалось до одной-двух в день. Теперь штурмовые группы (по две-три на дивизию) должны были создаваться из лучших и наиболее инициативных бойцов и командиров. Готовить их личный состав нужно было заблаговременно, по детальному плану, с учетом конкретной обстановки в конкретных условиях. План действия штурмовой группы в полку обязательно утверждался командиром дивизии. Действия групп надлежало обеспечивать всеми доступными средствами поддержки. Также требовалось иметь с группами надежную связь.

На более низком уровне первые попытки штурмовых групп также оценивались не слишком радужно. Так, в 286-м полку, несмотря на «непримиримую ненависть к лютым врагам нашей родины», действия групп в ноябре успеха не имели, а потери среди их личного состава были большими.

Стоит отметить, что группу в это время обычно поддерживала всего пара полковых и противотанковых орудий. Расход боеприпасов при поддержке усиленной роты колебался от 50 зажигательных снарядов для двух «полковушек» до 210 осколочных у пары сорокапяток. Два пулемета расстреливали 18 лент – 4500 патронов. Семь 50-мм минометов в ходе одного из боев с участием штурмовой группы потратили 170 мин, а восемь 82-мм – всего 15 мин.

С приданными огневыми средствами довольно часто просто отсутствовало взаимодействие. Приданные орудия и пулеметы отставали от пехоты. Попав в сферу мощного минометно-пулеметного огня противника, группа вместо броска вперед задерживалась на открытом месте. Кроме того, как отмечал начальник штаба одного из полков капитан Мариничев,

«Ярко отражалась… слабая тактическая подготовка личного состава пехоты»

Для устранения подобных проблем предлагалось комплектовать штурмовые группы лучшим личным составом, а также отводить на их тренировку не менее 5 дней в тылу полка. Группам следовало придавать танки и снабжать их личный состав щитами – как за четверть века до того предлагал Конан Дойл. Действовать группам рекомендовалось ночью, или с обязательным прикрытием дымами или туманом.

Первые уроки войны были получены. Теперь предстояло воплотить доставшийся дорогой ценой опыт на практике.

Дети лейтенанта Шмидта и жёны Петра Исаева

Мешанина слухов может сбить с толку кого угодно, только не внучатую племянницу Петра Исаева Нину Соколову. Она помнит всё, что слышала с детства о своём двоюродном дедушке, и, конечно, то, что видела своими глазами.

Справка из районного бюро ЗАГС, выданная по запросу отца Нины Ивановны ещё в 1975 г., сообщает: «Исаев Пётр Семёнович родился 8 июля по старому стилю, по новому 20 июля 1890 года в селе Корнеевка Николаевского уезда Самарской губернии». Тут же указаны имена родителей-крестьян и крёстных. Теперь село Корнеевка относится к Краснопартизанскому району Саратовской области, находится в 16 километрах от районного центра — посёлка Горный.

По поводу даты смерти чапаевского друга у моей собеседницы тоже сомнений нет:

— Земляки-сослуживцы, спрятавшиеся от белых в раскидистых кронах деревьев во время последнего боя в Лбищенске 5 сентября 1919 года, видели, как Пётр Семёнович довёл Чапаева до мостков на берегу Урала, и тот, входя в воду, передал ему наган. Он прикрывал плывущего начдива, отстреливался до последнего, пока сам не рухнул на речной песок. Озверевшие казаки изрубили его тело шашками на куски и сбросили в реку. Урал принял обоих боевых друзей. Вернувшиеся в родную Корнеевку бойцы рассказали об этом.

Жену Петра Исаева Нина Ивановна называла тётей Фимой. Узнав о гибели любимого мужа, она перебралась в соседнее село Рукополь вместе с единственным сыном Иваном, родившимся в 1910 г.

После 1945 года, когда тётя Фима уже умерла, наш секретарь райкома вернулся с какого-то совещания и с изумлённым лицом сообщил Ванятке, что в соседнем Ершовском районе проживает… вдова героя Гражданской войны Петра Исаева и вроде бы даже получает за него пенсию от государства, — рассказывает Соколова-Исаева. — Они поехали к этой женщине, и Иван с порога заявил ей: «Здравствуй, мама!» Самозванка потеряла сознание.

Читать еще:  Ярмарка ненужных вещей. Выставка SHOT Show 2019

У лейтенанта Шмидта были сыновья по всей стране, у Петра Исаева — жёны.

Помнит Нина Ивановна и то, как в деревню привезли фильм «Чапаев». Она была тогда совсем маленькой, но в памяти осталось, что зрители, собравшиеся из нескольких окрестных сёл, не поместились в клубе и облепили окна.

— Все смотрели кино и плакали — мы, дети, тоже заливались слезами, глядя на взрослых. А тётя Фима с Ваняткой ушли из клуба, когда Леонид Кмит, игравший Петьку, стал любезничать с Анкой. Киномеханик прервал сеанс и побежал за ними следом, доказывая, что это кино, в жизни такого не было. Еле-еле уговорил вернуться, чтобы земляки смогли досмотреть фильм.

Гораздо позже, в 1946 г. довелось моей собеседнице, будучи студенткой Пугачёвского педучилища, оказаться на встрече ветеранов-чапаевцев, они говорили, что в знаменитом фильме нет ничего даже похожего на правду.

Советские штурмовые группы Великой Отечественной: первые шаги

Штурмовые группы применялись многими армиями и во многих войнах, от Первой мировой до недавних локальных конфликтов. На основе документов попробуем разобраться, каким образом использование штурмовых групп «прописалось» в тактике советской пехоты в начальный период Великой Отечественной войны.

Горькие уроки

Начало Великой Отечественной войны сложилось для Красной армии, мягко говоря, не слишком удачно. Погибли, были ранены или попали в плен миллионы советских солдат, огромная территория СССР была оккупирована.

Однако сопротивление продолжалось. Из опыта первых боев военное руководство старалось извлечь выводы, чтобы узнать сильные и слабые стороны своих войск и армии противника, и, опираясь на эти знания, переломить ход войны. Само собой, оценивалась и пехота.

По итогам сражений лета 41-го года о слабых сторонах советской пехоты приходилось говорить куда чаще, чем о ее достоинствах. По оценке генерал-лейтенанта Калинина, командовавшего в начале войны 24-й армией, у пехотинцев не было навыков владения оружием, доведенных до автоматизма. Поэтому «в этой войне винтовка и пулемет объявили заговор молчания». Бойцу хватало пяти патронов на винтовку в день, или одного боекомплекта на 20 дней, тогда как артиллерия расстреливала за те же 20 дней от 3 до 20 боекомплектов. При этом, чем выше были калибры орудий, тем больше им приходилось работать.

Стоит отметить и недостатки вооружения советской пехоты. Многообещающий станковый пулемет ДС-39 из-за многочисленных дефектов накануне войны был снят с производства, а ручной ДП-27 просто не мог на равных конкурировать с немецким единым MG-34. Множество проблем внезапно обнаружилось и у самозарядной винтовки СВТ, особенно когда она оказалась в руках неподготовленных солдат. Причем часть обнаруженных изъянов СВТ оказалась неустранимой. Минометы, «разбросанные» по пехотных подразделениям, трудно было применять массированно. Так что «заговор молчания» пехоты имел, среди прочих, и чисто технические предпосылки.

Поиски лекарства

Тем не менее, зимой 41-го РККА удалось перейти в успешное контрнаступление. Теперь предстояло научиться не только обороняться, но и брать вражеские опорные пункты, и подавлять в наступлении огневые точки. Из-за больших потерь техники часто подобные задачи необходимо было решать самим пехотинцам. Лучшие солдаты пехотных подразделений выделялись с этой целью в специальные штурмовые группы.

Много лет назад, еще во время Гражданской войны, Красная армия при штурме Перекопа уже использовала штурмовые группы с ручными гранатами и ножницами для резки проволоки. Но теперь приходилось сражаться с гораздо более сильным и умелым врагом, чем крошечные армии белогвардейцев. Интересно, что во время Великой Отечественной теория применения штурмовых групп разрабатывалась еще до начала первого крупного контрнаступления под Москвой. Важность работы штурмовых подчеркивает многократное участие в составлении инструкций военачальников уровня командующих армиями – и это притом, что типичные группы имели размер взвода.

Так, в 34-й армии уже 3 ноября 1941 года была составлена инструкция по работе блокировочных штурмовых групп при атаке ДЗОТов (деревоземляных огневых точек). Согласно инструкции, общей задачей такой группы было, как нетрудно догадаться, уничтожение ДЗОТа. Пехота обеспечивала подход специалистов к ДЗОТу и их работу. Артиллерия своим огнем поддерживала штурмовую группу и прикрывала ее работу. Командир орудия был обязан определить расположение амбразур в ДЗОТах, выбрать огневую позицию в 200–600 метрах от уничтожаемого объекта (в зависимости от огня противника и условий местности). Также выбиралась вспомогательная позиция и скрытные пути подхода. На вспомогательной позиции проверялись механизмы орудия и калибровались снаряды. За противником устанавливалось непрерывное наблюдение, готовились данные для стрельбы. Перед началом атаки командир группы намечал ее исходное положение, указывал артиллерии огневую задачу, а пехоте – направление атаки.

Танк огнем с хода или с коротких установок подавлял огонь ДЗОТа, мог корпусом закрыть амбразуру. Одновременно он подвозил взрывчатку и саперов – на самой машине или волоком. Огнемётчики под прикрытием огня артиллерии и пехоты выжигали противника из ДЗОТа, работая преимущественно с тыла, по входу в сооружение. Саперы скрытно подходили и закладывали взрывчатку в амбразуру или поверх огневой точки. Пехота уничтожала живую силу гарнизона и контратакующие группы противника, поддерживая «огнем и штыком» работу саперов, огнемётчиков и экипажа танка. По сигналу командира саперного отделения танк и пехота отходили в укрытие, после чего ДЗОТ подрывался. Взрыв являлся сигналом для общей атаки в глубину обороны противника.

Уже в этом документе видна исключительная важность организованного и слаженного взаимодействия всех составных элементов группы. Попробуем представить, например, каким был бы эффект работы штурмовой группы в том случае, если бы танк не смог вовремя подъехать к ДЗОТу или саперы не успели бы заложить взрывчатку.

В 55-й армии в ноябре 41-го также готовили так называемые блокировочные группы. В состав каждой входили стрелковый взвод, отделение саперов, два-три «химика» (в том числе огнемётчики), взвод станковых пулеметов (не менее двух) и одно-два орудия. Такая группа делилась на три подгруппы.

Подгруппа разграждения (саперы и «химики») делала проходы в заграждениях и прикрывала дымами выход к огневой точке. Также «химики» огнеметами выкуривали гарнизон. 4–6 саперов забрасывали амбразуры мешками с песком, другая их группа подрывала ДОТы или ДЗОТы в наиболее слабой части, обычно с тыла. Эта подгруппа оснащалась ножницами для резки проволоки, щупами, лопатами, киркомотыгами и дымовыми шашками.

Подгруппа огневой поддержки стрельбой прямой наводкой из своих орудий по амбразурам подавляла огневые точки (включая соседние с блокируемой), а пулеметами — уничтожала пехоту противника, пытающуюся помешать группе. Орудия на позицию выкатывались скрытно, преимущественно ночью. Станковые пулеметы устанавливались так, чтобы иметь возможность флангового обстрела.

Подгруппа блокировки и штурма уничтожала контратакующие пехотные и танковые подразделения противника, а также саму блокируемую огневую точку. Одно ее отделение уничтожало полевое заполнение у огневой точки, второе – занимало ее входы и выходы, уничтожало выходящих защитников. Затем подгруппа удерживала захваченную огневую точку за собой до подхода пехоты. Исходные позиции для атаки назначались на расстоянии не далее 80–100 м от атакуемого сооружения.

На каждое стрелковое отделение необходимо было иметь ручной пулемет и два автомата. Каждый стрелок, сапер и химик должны были иметь по 4–6 ручных гранат, по паре бутылок с горючей смесью и 200 патронов, из них 15 – бронебойных. На каждый ручной пулемет требовалось иметь 1500 патронов, на автомат — по 500. «Действия блокировочной группы должны были основываться на быстроте, внезапности и высокой организованности, что, в свою очередь, требовало тщательной предварительной разведки, организации взаимодействия, распределения целей и установления общих сигналов для открытия, переноса и прекращения огня. Сигналы предписывалось подавать ракетами или трассирующими пулями.

Боевое применение

18 ноября 286-ой стрелковый полк 90-ой дивизии готовился овладеть высотой Лесистая. По плану боя приданная батарея 96-го артполка разрушала ДЗОТы и подавляла огневые точки. Полковая и противотанковая артиллерия прямой наводкой уничтожала огневые точки в блиндажах. Минометный батальон подавлял открытые огневые точки и ослеплял ДЗОТы (с номерами 4, 1, 6 и 5). Станковые пулеметы должны были обеспечить продвижение блокировочной группы, очистить кусты от автоматчиков, подавить огонь пулеметов противника, в т. ч. стреляющих из амбразур блиндажей. Саперы проделывали 2–3 прохода в колючей проволоке и подрывали два ДЗОТа (№ 2 и 3) 50-кг зарядом. Химики вели химическую разведку и по требованию командиров штурмовых групп давали дымовую завесу. Две блокировочные группы ударами слева и справа блокировали и уничтожали те же ДЗОТы на северо-западном склоне высоты. Остальной состав батальона поддерживал штурмовые группы огнем и готовился развить их успех.

С 8.00 по 9.40 пушки разрушали ДЗОТы и амбразуры, минометы вели огонь по заявке командиров штурмовых групп, пока первая штурмовая группа вместе с саперами и химиками занимала исходное положение и изучала местность перед ДЗОТами. Затем артиллерия давала 20-минутный налет по переднему краю, первая группа выходила к проволоке для атаки, а вторая группа выходила на исходное положение первой. В атаке пушки сопровождали пехоту, минометы сверх того ослепляли соседние ДЗОТы. Усиленный взвод был готов броском выйти и закрепить за собой район взорванных ДЗОТов.

Численность штурмовой группы вышеупомянутого 286-го стрелкового полка с учетом приданной полковой и противотанковой артиллерии, саперов и химиков составляла 37 человек. В 90-ой стрелковой дивизии численность групп на 21 ноября колебалась от 24 до 36 человек, из них примерно половина – стрелки, остальные – саперы, химики, автоматчики, ракетчики, расчеты станковых пулеметов.

На практике первые бои штурмовых групп складывались далеко не так красиво, как на бумаге. Например, в ночь с 7 на 8 декабря три штурмовые группы 98-го и 204-го стрелковых полков 8-й армии при поддержке 50-мм минометов и станковых пулеметов попытались уничтожить определенные им для атаки блиндажи, но сами были забросаны гранатами из траншей и отошли с потерями.

Командующий 8-й армией генерал-майор Андрей Леонтьевич Бондарев, участник борьбы с махновцами и советско-финской войны, 12 декабря устроил в связи с этим командирам подчиненных формирований настоящий разнос. По его словам, полками и дивизиями армии ежедневно высылалось большое количество как разведывательных, так и штурмовых групп, однако ни одна из них, по донесениям командиров и штабов, поставленных задач не выполняла, неся при этом большие потери. Как правило, разведка редко проникала даже до переднего края противника, не говоря уже о проходе через передний край.

Безрезультатные действия как разведчиков, так и штурмовых групп можно было объяснить:

  • во-первых, недостаточным знанием противника;
  • во-вторых, «отсутствием внимательного подбора людей»;
  • в-третьих, плохой подготовкой групп;
  • и, наконец, «неудовлетворительной организацией боя теми командирами и начальниками, коим положено организовывать и руководить боем штурмовых групп».

После разноса Бондарев приказал командирам и комиссарам в кратчайшие сроки устранить вышеописанные недочеты. Кроме того, его распоряжением количество высылаемых от одной дивизии штурмовых групп сокращалось до одной-двух в день. Теперь штурмовые группы (по две-три на дивизию) должны были создаваться из лучших и наиболее инициативных бойцов и командиров. Готовить их личный состав нужно было заблаговременно, по детальному плану, с учетом конкретной обстановки в конкретных условиях. План действия штурмовой группы в полку обязательно утверждался командиром дивизии. Действия групп надлежало обеспечивать всеми доступными средствами поддержки. Также требовалось иметь с группами надежную связь.

На более низком уровне первые попытки штурмовых групп также оценивались не слишком радужно. Так, в 286-м полку, несмотря на «непримиримую ненависть к лютым врагам нашей родины», действия групп в ноябре успеха не имели, а потери среди их личного состава были большими.

Стоит отметить, что группу в это время обычно поддерживала всего пара полковых и противотанковых орудий. Расход боеприпасов при поддержке усиленной роты колебался от 50 зажигательных снарядов для двух «полковушек» до 210 осколочных у пары сорокапяток. Два пулемета расстреливали 18 лент – 4500 патронов. Семь 50-мм минометов в ходе одного из боев с участием штурмовой группы потратили 170 мин, а восемь 82-мм – всего 15 мин.

С приданными огневыми средствами довольно часто просто отсутствовало взаимодействие. Приданные орудия и пулеметы отставали от пехоты. Попав в сферу мощного минометно-пулеметного огня противника, группа вместо броска вперед задерживалась на открытом месте. Кроме того, как отмечал начальник штаба одного из полков капитан Мариничев,

«Ярко отражалась… слабая тактическая подготовка личного состава пехоты»

Для устранения подобных проблем предлагалось комплектовать штурмовые группы лучшим личным составом, а также отводить на их тренировку не менее 5 дней в тылу полка. Группам следовало придавать танки и снабжать их личный состав щитами – как за четверть века до того предлагал Конан Дойл. Действовать группам рекомендовалось ночью, или с обязательным прикрытием дымами или туманом.

Первые уроки войны были получены. Теперь предстояло воплотить доставшийся дорогой ценой опыт на практике.

Награда не успела

Кстати, ординарцем Чапаева Пётр Исаев не был. Ординарец чистит сапоги командира и бегает с пакетами по поручениям. Петька же занимался совсем другим. В приказе Реввоенсовета республики о награждении его орденом Красного Знамени сказано: «Командир роты 25-й стрелковой дивизии товарищ Пётр Исаев в бою под форпостом Сахарный с явной опасностью для жизни с небольшим отрядом кавалеристов блестяще выполнил задачу по восстановлению потерянной связи».

Во время наступления на форпост Сахарный 24 августа 1919 г. во главе Кубанского дивизиона Пётр Исаев выдержал натиск превосходящих сил противника и трижды атаковал его. В бою под Мерсеневским 20 августа под ураганным огнём противника остановил отступающие цепи 217-го стрелкового полка и, восстановив порядок, повёл их в бой.

В бою под хутором Коровиным в июле 1918-го кавалерийский эскадрон, которым командовал Пётр Исаев, ударил во фланг казакам, остановил их наступление, приведя неприятеля в замешательство, дал время оправиться от паники нашей пехоте, затем общими силами атаку противника отбили с большими для него потерями.

Награда опоздала — пока в верхах готовили приказ, отважный Петька погиб. Его потомки, которых в саратовском Заволжье немало — у сына Ивана было семеро детей, чтят память предка и считают, что анекдоты о нём придумывали люди неумные и не знакомые с реальной историей Гражданской войны в России.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector