0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Хронология Первой чеченской войны

Хронология Первой чеченской войны

12 июня 2020 года

Первая чеченская война длилась 20 месяцев – с 11 декабря 1994-го по 31 августа 1996-го. За время боевых действий, по официальным данным, погибли почти четыре тысячи российских военнослужащих, около двух тысяч сотрудников МВД и других силовых ведомств. Потери среди сепаратистов, по разным данным, составляют от трех до 17 тысяч человек. Точной информации о погибших среди мирных жителей нет даже спустя 25 лет. Разные источники говорят, что жертв среди гражданского населения могло быть от 20 до 40 тысяч. Настоящее Время в рамках проекта «Заложники. 25 лет захвату Буденновска» рассказывает, как развивались события Первой чеченской войны.

В июле 1991 года была образована Чеченская республика Ичкерия под руководством генерала советских ВВС Джохара Дудаева. За месяц до августовского путча ГКЧП Чечня объявила о выходе из Советского Союза, а затем и о своем суверенитете. Ставший президентом Борис Ельцин ввел в республике чрезвычайное положение, но попытки мирно урегулировать конфликт проваливались. Сторонники Дудаева аккумулировали вооружение и армейское имущество. После очередной попытки восстановить контроль над республикой с помощью точечных ударов федеральные власти приняли решение ввести войска.

Президент Борис Ельцин подписал указ об обеспечении порядка на территории Чеченской республики. 11 декабря три колонны федеральных войск вошли в Чечню, но на территории республики военные столкнулись с сопротивлением. В Москве в это время депутаты Госдумы Егор Гайдар и Григорий Явлинский организовали антивоенный митинг.

Федеральные войска начали наносить ракетно-бомбовые удары по Грозному. Одновременно с этим началось наступление на столицу Чечни.

Начались бомбардировки чеченских сел. Удары были нанесены по 40 населенным пунктам. В тот же день Совет безопасности РФ принял решение ввести войска в Грозный.

“Не везде в нашей стране сегодня мир. И, может быть, поэтому именно сейчас мы особо остро чувствуем его ценность и значимость. Для меня нет более важной задачи в следующем году, чтобы восстановить мир и нормальную жизнь в Чеченской республике, Северной Осетии и Ингушетии. И тогда беженцы смогут вернуться к своим погасшим очагам. Не пожалеем усилий для этого”.

Непризнанное государство и предпосылки к войне

Единственный чеченец, которого перед началом войны знала вся страна, это Джохар Дудаев. Командир дивизии бомбардировщиков, боевой летчик, в 45 лет он стал генерал-майором авиации, в 47 ушел из армии и занялся политикой. Переехал в Грозный, быстро выдвинулся на руководящие должности и уже в 1991 году стал президентом. Правда, президентом всего лишь никем не признанной Чеченской республики Ичкерия. Но ведь Президентом! Было известно, что он отличается крутым нравом и решительностью. Во время беспорядков в Грозном Дудаев и его сторонники выкинули из окна председателя Грозненского горсовета Виталия Куценко. Он разбился, его доставили в больницу, где дудаевцы его добили. Куценко погиб, а Дудаев стал национальным лидером.

Сейчас это как-то позабылось, но криминальная репутация Дудаева была известна еще в тот период ­ в 1993 году. Напомню, как много шума на федеральном уровне наделали «чеченские авизо». Ведь это была настоящая катастрофа национальной платежной системы. Мошенники через компании-однодневки и грозненские банки украли у Центрального банка России 4 триллиона рублей. Именно триллиона! Скажу для сравнения, что бюджет России в том самом 93-м году составлял 10 триллионов рублей. То есть по чеченским авизо была украдена почти половина национального бюджета. Половина годовой зарплаты врачей, учителей, военнослужащих, чиновников, шахтеров, половина всех государственных доходов. Огромный ущерб! Впоследствии Дудаев вспоминал, как деньги в Грозный привозили грузовиками.

Вот с такими рыночниками, демократами и сторонниками национального самоопределения пришлось воевать России в 1994 году.

25 лет с начала Первой чеченской: мы должны об этом говорить

В декабре исполнилось 25 лет со дня начала Первой чеченской войны. Помимо постоянной экспозиции «Чеченская трагедия» в Музее Бориса Ельцина, Президентский центр подготовил выставку «На войне. Размышления о Первой чеченской» и конференцию «Как война в Чечне изменила российское общество», собравшую политиков, правозащитников и журналистов – всех тех, кто непосредственно принимал политические решения и участвовал в разрешении конфликта.

В рамках конференции 7 декабря прошла заключительная встреча второго сезона образовательной программы «Правда, постправда, ложь. Отечественная история в киносвидетельствах», на которой продюсер Алексей Федорченко представил два фильма о Чеченской войне.

Документальная картина «Сука» режиссера Игоря Волошина, снята в 2001 году – фильм-притча о бесконечной войне, где неожиданно стирается грань между своими и чужими. И вдруг свои начинают убивать своих. И уже не имеет значения, кто прав, кто виноват: механизм запущен, и никто не способен это остановить. Особенно тяжело сознавать, что многих, кто смеется в кадре, шутит, рассказывает забавные истории из армейской жизни, уже нет в живых. Они погибли на следующий день в страшном нелепом бою, в котором свои стреляют в своих. И смех их вызывает душевную судорогу, потому что больше всего напоминает отчаянную попытку заглушить страх. Об этом говорили зрители после просмотра.

Второй фильм «Московские каникулы. Домашнее видео» повествует о чеченских школьниках, приехавших в ноябре 2001 года в Москву во время каникул. О том, как снимался фильм, рассказал его оператор Артём Анисимов. Он признался, что ему самому очень хотелось бы разыскать этих детей и понять, как сложились их судьбы, кем они стали. Остались ли такими же чистыми их души, осталась ли вера в то, что русские – это братья.

После просмотра фильмов состоялось обсуждение.

Обсуждение двух фильмов о чеченской войне с Алексеем Федорченко

Алексей Федорченко отметил, что фильмы впервые показывались в паре и сегодня они воспринимаются иначе, чем сразу после выхода в 2002 году. Появились новые смыслы, новые акценты. Сформировалось отношение к чеченской войне как факту истории, которую, конечно, забывать нельзя.

Зрители говорили о том, что современное общество хоть и использует военную риторику, но категорически не хочет войны. И лозунги «Можем повторить!» или «На Берлин!» сегодня порицаются гражданским обществом. Все понимают, что на войне страдают не те, кто принимает политические решения, а новобранцы и мирное население, что и продемонстрировали оба фильма.

Алексей Федорченко рассказал, что исследовал историю отношений России и Кавказа, начиная с XIX века. Как раз сейчас он приступил к съемкам фильма «Большие змеи Улли-Кале». Пока съемки идут в павильоне, но в следующем году группа отправится в Чечню и Ингушетию. Оператор фильма о чеченских школьниках Артем Анисимов также участвует в этом проекте.

Анна Пастухова – руководитель уральской группы Международного правозащитного общества «Мемориал» – сказала, что очень тяжело, но абсолютно необходимо смотреть эти фильмы. Они как прививка обществу от войны. В ее жизни тоже был опыт общения с чеченскими детьми, приехавшими на каникулы в Россию. Они были очень взрослыми и благодарными за любое внимание к ним. «И, честно говоря, – призналась Анна – сердце разрывалось от жалости и всех их хотелось усыновить!» Она посоветовала зрителям посетить экспозицию «Чеченская трагедия» в Музее Бориса Ельцина, где представлены сочинения чеченских школьников, переданные правозащитницей Натальей Эстемировой, которая была похищена и расстреляна в Чечне.

– При всех типичных грамматических ошибках, – подчеркнула Анна, – они поражают правильностью русского языка. Ничего честнее этого о войне я не читала. Говорю это как учитель литературы и русского языка.

Лилия Немченко – куратор проекта «Правда, постправда, ложь», президент международного фестиваля-практикума киношкол «Кинопроба» посоветовала всем присутствующим в обязательном порядке посмотреть спектакль Театральной платформы «В Центре» «Война, которой не было» по чеченским дневникам Полины Жеребцовой. Они искренне и красноречиво словами подростка рассказывают о чеченской трагедии.

Алексей Федорченко обратил внимание на то, что отношение к таким свидетельствам меняется, чего нельзя допускать. И, например, Полина, которая вела эти дневники все восемь военных лет, была вынуждена уехать из России. Ее упрекали в том, что она оклеветала свою родину.

Эту историю хотят забыть не только в России, но и в Чечне. Официальная история очень отличается от реальной, у которой есть живые свидетели. Поэтому эти фильмы так важны.

Участники конференции «Как война в Чечне изменила российское общество» в Музее Ельцина

Участники конференции посетили музей Бориса Ельцина. Кто-то не в первый раз. Александр Черкасов – председатель Совета правозащитного центра «Мемориал» – поделился своими впечатлениями о нем.

– Впечатление сильные. И от того, что там есть. И от того, чего там нет, – сказал Александр Черкасов. – Во-первых, это музей, в который хочется привести детей. Здесь есть вещи, которые не встретишь в других музеях. И они подаются в том виде, который детьми воспринимается. Говорю это как многодетный отец. Во-вторых, это всё для меня родное. В 90-е я был вдвое моложе и вдвое тоньше. Это всё помнится как вчера. И трудно беспристрастно воспринимать то, что тебя так близко касается.

– Совпало ли это с вашими ощущениями?

– Где-то совпало, а где-то совсем не совпало. Есть вещи, которые можно дополнить. Но есть лакуны, например, 93-й год, который аукнулся нам чеченской войной. Сама Чеченская война. Путь к ней. Это же нам не сверху упало. Это закономерный результат внутренней политики, ведущей к политической катастрофе, которая случилась у нас после смены тысячелетий. Но этот музей показывает возможность иной, нормальной России. Это получилось тогда. Значит, может жить и развиваться сегодня.

– Вы посетили экспозицию, рассказывающую о Первой чеченской войне.

– Мне показалось, что она сделана стыдливо. Она закрыта. Ну, да, были жертвы. Мы о них помним. Но если приглядеться, то это величайшее разрушение города после Второй мировой войны. Оно не возникло ниоткуда. И не само так получилось. Это ошибка, которая хуже преступления, и в ней надо разбираться. Значит, будем разбираться.

– Что вы называете уроками 90-х?

– Огромные возможности, которые были упущены. В самом начале 90-х были развилки, на которых мы действовали не так, как надо. А на других – всё делали правильно. И ведь получалось. 90-е –это то время, когда макроскопическое воздействие давало возможность что-то менять и просто спасать людей. Сейчас этого нет.

– Что вы хотели бы показать своим детям?

– Сложно выделить что-то одно. Начиная с этого вводного мультфильма, который сделан очень хорошо. Это хороший взгляд. И это нужно показывать в младшей и средней школе. Есть вещи, которые воспроизводят сильнейшее впечатление. Чего стоит тот телефон, который звонит в квартире 19 августа. Мне точно также позвонил один из друзей. Рано утром я взял свою записную книжку и всех разбудил, включая каких-то тогдашних депутатов. С этого началось для меня 19 августа 1991 года. Хотел бы показать им баррикады. Я их помню другими, но эти воспроизведены по фото. Я хотел бы показать многое из того, что рассказывает о том, как мы жили. Показать так, чтобы проскочила искра. Проблема наших детей в том, что для них прошлый век – это прошлый век. Там были цари, динозавры, и среди них жили их родители. Хочется показать, что там было нечто другое. Не было компьютеров, гаджетов, сотовых телефонов. Зато были непрекращающиеся похороны Брежнева, Андропова, Черненко. Время двигалось даже тогда, когда, казалось, что остановилось. Это нормально, время должно двигаться вперёд. Впрочем, именно тогда началось обратное движение маятника. И какие-то детали этого обратного движения уже есть в этой экспозиции.

Вячеслав Михайлов – заведующий кафедрой национальных и федеративных отношений РАНХиГС в 1995 году занимал пост министра по делам национальностей РФ. Провел в музее более двух часов. Для него вел экскурсию научный сотрудник экспозиционно-выставочного отдела Евгений Емельянов.

– Я потрясен не только и не столько формой, сколько уникальным содержанием. Хотя и форма блестящая. Честно говоря, даже не ожидал. Ошарашен и дизайном, и содержанием. Вся жизнь президента Ельцина представлена скупыми, но содержательными фактами. Все тени, которые и могли бы быть, блекнут, как только мы понимаем, что Ельцин – личность мирового масштаба. Это читается в каждой экспозиции. Вся история страны увязана с историей его личности. Тут можно писать докторскую диссертацию по истории. Я впечатлен и чувствую, что это ещё надо осмыслить. У меня был отличный экскурсовод. Молодой человек, который ответил на все мои вопросы. Удивительно, но будучи в непосредственной близости от президента, я о чём-то узнал здесь впервые. Например, как формировался характер. Особенно содержательными для меня оказались записки. Я увидел, как писал Борис Николаевич от руки. Поскольку я по образованию школьный учитель, то сразу чувствую характер ученика. Вижу, каким он был в ученические годы. Это почерк человека неординарного. Наклон букв раскрывает его сложный импульсивный характер – характер лидера. Это очень впечатляет, как и тщательно подобранные цитаты политиков и известных людей о нём, которые отражают разные периоды его деятельности. Я обратил внимание на то, какие ему дарили подарки. Это не просто подарки, это история тех людей, которые их делали. Каждый подарок отражает не только их отношение и характер, но и его характер тоже.

Читать еще:  Парад победы 9 мая в 2019 году: парад на красной площади, «бессмертный полк» и другие мероприятия

Что касается экспозиции, посвящённой Чечне, то это тяжёлая для меня тема. Помню все эти переговорные процессы и поиски мирных решений. Длительное время шли дискуссии о возможности встречи Ельцина с Дудаевым. Здесь показаны некоторые фрагменты подготовки. Я лично беседовал с Дудаевым. Он чувствовал, что ему не всё удастся доделать. Он практически согласился на встречу, но погиб. Я думаю, если бы эта встреча состоялась, может быть, последствия чеченского конфликта были бы разрешены значительно раньше.

Вячеслав Измайлов об экспозиции «Чеченская трагедия» и о чеченских событиях

Вячеслав Измайлов – военный обозреватель «Новой газеты». В 1992–1995 годы служил в военкомате города Жуковский. Потом был офицером 205-й отдельной мотострелковой бригады, военным корреспондентом, участвовал в освобождении военнопленных. Он приехал на конференцию со своими детьми. Они вместе с ним побывали в музее.

– Я давно не был в музеях, и на меня музей произвел большое впечатление. Пробежались по истории страны, начиная с Первой мировой войны и Революции до наших дней. И вот что интересно: пленум 1987 года, события 1991–1993 годов, Чеченская война, у Ельцина не только не было года, не было месяца и дня спокойной жизни. С начала и до конца его политической карьеры. Те, кто смотрят на всё это и думают, понимают, что выдержать всё это мог только очень сильный человек. Поэтому когда он сложил с себя полномочия в последний день 1999 года, я подумал, что это закономерно. Он не держался за власть.

Музей очень сильный. В экспозиции, посвящённой войне в Чечне, есть предметы, которые передал я. Мне нравится, что музей не даёт оценок. У нас любят оценивать задним числом. Я сам участник этих событий и до сих пор не могу дать оценку ни власти, ни позиции с российской или чеченской стороны.

Это трудное было время. И найти правильные решения было тоже трудно. Я не называл военных с той стороны боевиками и бандитами. Относился к ним как к бывшим офицерам Советской армии. Тогда с ними можно было разговаривать. Приходилось говорить насчёт заложников, находить понимание. Несколько раз обращался к Масхадову. Однажды передо мной выстроили двадцать человек, а забрать можно было только одного. Там были солдаты и офицеры. Я забрал вашего земляка из Свердловской области. Очень тяжело было выбирать и смотреть в глаза тем, кто остаётся. Его звали Серёжа Худяков. Он хромал, его гнали. Я понимал, что он не доживет до следующего раза. Взял его, а девятнадцать человек остались. Помочь всем было невозможно. Их матери писали мне письма. Когда мы только начинали, никто не верил в успех. Даже мой главный редактор из «Новой газеты» не верил. Однажды я встретился с Масхадовым. Была договоренность на обмен пятерых человек. Я привёз ему письма матерей. Он мне сказал: «Если я тебе их отдам, чеченские матери, чьи дети погибли, порвут меня!». Я видел в нём не боевика, а советского офицера, полковника артиллерии, а артиллерия отличается от пехоты, там важны математика и расчёт. Я ему сказал: «Аслан, ты знаешь тех, кто у нас был, мы их обменяли. Есть те, кто сидит не за войну, а за уголовные преступления, но я не прокурор и не решаю этих вопросов!». Он отдал мне троих.

Не было единства не только в российском обществе, не было единства в чеченском обществе, не было единства даже среди солдатских матерей. Это была чуждая нам ментальность. Многие считали, что они просто звери. Я с этим сталкивался не раз. Среди высших офицеров я встречал такое мнение. И был генерал Тихомиров, который говорил: «Я отменю любой свой приказ, если он препятствует освобождению заложников!». У них страшные судьбы. Я знаю матерей, которые искали своих сыновей по пять лет, и находили только останки в 124-й лаборатории в Ростове.

Выступления на конференции были содержательны. Все пронизаны чувством вины. Не спасли, не договорились, не уберегли. Крайними оказались эти дети и их матери, поэтому мы должны об этом говорить.

Буденновск

Почти 200 боевиков во главе с полевым командиром Шамилем Басаевым въехали в город Буденновск Ставропольского края, в 200 километрах от чеченской границы. Они захватили здание местной больницы и взяли в заложники более полутора тысяч человек. Боевики требовали прекратить боевые действия в Чечне. Спустя пять дней, после неудачного штурма и успешных переговоров, боевики вернулись в Чечню и освободили заложников. Во время захвата больницы и штурма погибли 129 человек.

После Буденновска федеральные власти начали переговоры с командирами сепаратистов. Были приняты решения о выводе войск из Чечни, обмене пленными, разоружении боевиков и проведении выборов. Все достигнутые договоренности впоследствии были нарушены.

В декабре 1995-го сепаратистам удалось снова захватить Гудермес. На протяжении двух недель за город шли ожесточенные бои.

Основные боевые действия в 1995 году

К апрелю 1995 года федеральные силы установили контроль почти над всей равнинной частью республики. Относительно легко были взяты под контроль Аргун, Шали и Гудермес. Вне зоны контроля оставался населенный пункт Бамут. Бои там продолжались с перерывами до конца года, и даже в следующем 96-м году.

Довольно большой общественный резонанс получила операция МВД в Самашках. Пропагандистская кампания против России, профессионально проведенная дудаевским агентством «Чечен-пресс», серьёзно повлияла на мировое общественное мнение о России и её действиях в Чечне. Многие до сих пор считают, что жертвы среди мирного населения в Самашках были непомерно велики. Ходят непроверенные слухи о тысячах погибших, в то время как правозащитное общество «Мемориал», например, считает, что число убитых при зачистке Самашек мирных жителей измеряется десятками.

Что здесь правда, а что преувеличение — сейчас уже не разобрать. Несомненно одно: война дело жестокое и несправедливое. Особенно когда гибнут мирные люди.

Продвижение в горных районах давалось федеральным силам сложнее, чем поход по равнине. Причина состояла в том, что войска нередко увязали в обороне боевиков, случались даже такие неприятные инциденты как, например, пленение 40 десантников аксайского спецназа. В июне федералами были взяты под контроль районные центры Ведено, Шатой и Ножай-Юрт.

Самым общественно значимым и резонансным эпизодом первой чеченской войны 95-го года стал эпизод, связанный с выходом событий за пределы Чечни. Главным отрицательным героем эпизода стал Шамиль Басаев. Во главе банды из 195 человек он совершил на грузовиках рейд в Ставропольский край. Боевики въехали в русский город Буденновск, открыли стрельбу в центре города, ворвались в здание городского отдела внутренних дел, застрелили несколько милиционеров и гражданских лиц.

Террористы захватили около двух тысяч заложников и согнали их в комплекс зданий городской больницы. Басаев потребовал вывести войска из Чечни и начать переговоры с Дудаевым при участии ООН. Российские власти решили штурмовать больницу. К несчастью случилась утечка информации, и бандиты успели подготовиться. Штурм не был неожиданным, и не удался. Спецназ захватил ряд вспомогательных зданий, но в главный корпус не пробился. В этот же день сделали вторую попытку штурма, и она тоже не удалось.

Кратко говоря, ситуация начала становиться критической, и российские власти были вынуждены вступить в переговоры. На телефонной линии был тогдашний Председатель правительства Виктор Черномырдин. Вся страна напряжённо следила за телевизионным репортажем, когда Черномырдин говорил в трубку: «Шамиль Басаев, Шамиль Басаев, я слушаю ваши требования». В результате переговоров Басаев получил автотранспорт и уехал в Чечню. Там он отпустил 120 оставшихся заложников. Всего за время событий погибли 143 человека, из них 46 силовиков.

Боевые столкновения разной интенсивности происходили в республике до конца года. 6 октября боевики совершили покушение на командующего ОГВ генерала Анатолия Романова. В Грозном, на площади Минутка, в тоннеле под железной дорогой дудаевцы взорвали бомбу. Каска и бронежилет спасли жизнь проезжавшему в этот момент по тоннелю генералу Романову. От полученного ранения генерал впал в кому, и впоследствии стал глубоким инвалидом. После этого инцидента по базам боевиков были нанесены «удары возмездия», что, впрочем, не привело к серьезному изменению расклада сил в противостоянии.

25 лет с начала Первой чеченской: мы должны об этом говорить

В декабре исполнилось 25 лет со дня начала Первой чеченской войны. Помимо постоянной экспозиции «Чеченская трагедия» в Музее Бориса Ельцина, Президентский центр подготовил выставку «На войне. Размышления о Первой чеченской» и конференцию «Как война в Чечне изменила российское общество», собравшую политиков, правозащитников и журналистов – всех тех, кто непосредственно принимал политические решения и участвовал в разрешении конфликта.

В рамках конференции 7 декабря прошла заключительная встреча второго сезона образовательной программы «Правда, постправда, ложь. Отечественная история в киносвидетельствах», на которой продюсер Алексей Федорченко представил два фильма о Чеченской войне.

Документальная картина «Сука» режиссера Игоря Волошина, снята в 2001 году – фильм-притча о бесконечной войне, где неожиданно стирается грань между своими и чужими. И вдруг свои начинают убивать своих. И уже не имеет значения, кто прав, кто виноват: механизм запущен, и никто не способен это остановить. Особенно тяжело сознавать, что многих, кто смеется в кадре, шутит, рассказывает забавные истории из армейской жизни, уже нет в живых. Они погибли на следующий день в страшном нелепом бою, в котором свои стреляют в своих. И смех их вызывает душевную судорогу, потому что больше всего напоминает отчаянную попытку заглушить страх. Об этом говорили зрители после просмотра.

Второй фильм «Московские каникулы. Домашнее видео» повествует о чеченских школьниках, приехавших в ноябре 2001 года в Москву во время каникул. О том, как снимался фильм, рассказал его оператор Артём Анисимов. Он признался, что ему самому очень хотелось бы разыскать этих детей и понять, как сложились их судьбы, кем они стали. Остались ли такими же чистыми их души, осталась ли вера в то, что русские – это братья.

После просмотра фильмов состоялось обсуждение.

Обсуждение двух фильмов о чеченской войне с Алексеем Федорченко

Алексей Федорченко отметил, что фильмы впервые показывались в паре и сегодня они воспринимаются иначе, чем сразу после выхода в 2002 году. Появились новые смыслы, новые акценты. Сформировалось отношение к чеченской войне как факту истории, которую, конечно, забывать нельзя.

Зрители говорили о том, что современное общество хоть и использует военную риторику, но категорически не хочет войны. И лозунги «Можем повторить!» или «На Берлин!» сегодня порицаются гражданским обществом. Все понимают, что на войне страдают не те, кто принимает политические решения, а новобранцы и мирное население, что и продемонстрировали оба фильма.

Алексей Федорченко рассказал, что исследовал историю отношений России и Кавказа, начиная с XIX века. Как раз сейчас он приступил к съемкам фильма «Большие змеи Улли-Кале». Пока съемки идут в павильоне, но в следующем году группа отправится в Чечню и Ингушетию. Оператор фильма о чеченских школьниках Артем Анисимов также участвует в этом проекте.

Анна Пастухова – руководитель уральской группы Международного правозащитного общества «Мемориал» – сказала, что очень тяжело, но абсолютно необходимо смотреть эти фильмы. Они как прививка обществу от войны. В ее жизни тоже был опыт общения с чеченскими детьми, приехавшими на каникулы в Россию. Они были очень взрослыми и благодарными за любое внимание к ним. «И, честно говоря, – призналась Анна – сердце разрывалось от жалости и всех их хотелось усыновить!» Она посоветовала зрителям посетить экспозицию «Чеченская трагедия» в Музее Бориса Ельцина, где представлены сочинения чеченских школьников, переданные правозащитницей Натальей Эстемировой, которая была похищена и расстреляна в Чечне.

– При всех типичных грамматических ошибках, – подчеркнула Анна, – они поражают правильностью русского языка. Ничего честнее этого о войне я не читала. Говорю это как учитель литературы и русского языка.

Лилия Немченко – куратор проекта «Правда, постправда, ложь», президент международного фестиваля-практикума киношкол «Кинопроба» посоветовала всем присутствующим в обязательном порядке посмотреть спектакль Театральной платформы «В Центре» «Война, которой не было» по чеченским дневникам Полины Жеребцовой. Они искренне и красноречиво словами подростка рассказывают о чеченской трагедии.

Алексей Федорченко обратил внимание на то, что отношение к таким свидетельствам меняется, чего нельзя допускать. И, например, Полина, которая вела эти дневники все восемь военных лет, была вынуждена уехать из России. Ее упрекали в том, что она оклеветала свою родину.

Эту историю хотят забыть не только в России, но и в Чечне. Официальная история очень отличается от реальной, у которой есть живые свидетели. Поэтому эти фильмы так важны.

Читать еще:  Форма ввс россии: обмундирование военно воздушных сил, парадная, лётная, повседневная, экипировка пилота

Участники конференции «Как война в Чечне изменила российское общество» в Музее Ельцина

Участники конференции посетили музей Бориса Ельцина. Кто-то не в первый раз. Александр Черкасов – председатель Совета правозащитного центра «Мемориал» – поделился своими впечатлениями о нем.

– Впечатление сильные. И от того, что там есть. И от того, чего там нет, – сказал Александр Черкасов. – Во-первых, это музей, в который хочется привести детей. Здесь есть вещи, которые не встретишь в других музеях. И они подаются в том виде, который детьми воспринимается. Говорю это как многодетный отец. Во-вторых, это всё для меня родное. В 90-е я был вдвое моложе и вдвое тоньше. Это всё помнится как вчера. И трудно беспристрастно воспринимать то, что тебя так близко касается.

– Совпало ли это с вашими ощущениями?

– Где-то совпало, а где-то совсем не совпало. Есть вещи, которые можно дополнить. Но есть лакуны, например, 93-й год, который аукнулся нам чеченской войной. Сама Чеченская война. Путь к ней. Это же нам не сверху упало. Это закономерный результат внутренней политики, ведущей к политической катастрофе, которая случилась у нас после смены тысячелетий. Но этот музей показывает возможность иной, нормальной России. Это получилось тогда. Значит, может жить и развиваться сегодня.

– Вы посетили экспозицию, рассказывающую о Первой чеченской войне.

– Мне показалось, что она сделана стыдливо. Она закрыта. Ну, да, были жертвы. Мы о них помним. Но если приглядеться, то это величайшее разрушение города после Второй мировой войны. Оно не возникло ниоткуда. И не само так получилось. Это ошибка, которая хуже преступления, и в ней надо разбираться. Значит, будем разбираться.

– Что вы называете уроками 90-х?

– Огромные возможности, которые были упущены. В самом начале 90-х были развилки, на которых мы действовали не так, как надо. А на других – всё делали правильно. И ведь получалось. 90-е –это то время, когда макроскопическое воздействие давало возможность что-то менять и просто спасать людей. Сейчас этого нет.

– Что вы хотели бы показать своим детям?

– Сложно выделить что-то одно. Начиная с этого вводного мультфильма, который сделан очень хорошо. Это хороший взгляд. И это нужно показывать в младшей и средней школе. Есть вещи, которые воспроизводят сильнейшее впечатление. Чего стоит тот телефон, который звонит в квартире 19 августа. Мне точно также позвонил один из друзей. Рано утром я взял свою записную книжку и всех разбудил, включая каких-то тогдашних депутатов. С этого началось для меня 19 августа 1991 года. Хотел бы показать им баррикады. Я их помню другими, но эти воспроизведены по фото. Я хотел бы показать многое из того, что рассказывает о том, как мы жили. Показать так, чтобы проскочила искра. Проблема наших детей в том, что для них прошлый век – это прошлый век. Там были цари, динозавры, и среди них жили их родители. Хочется показать, что там было нечто другое. Не было компьютеров, гаджетов, сотовых телефонов. Зато были непрекращающиеся похороны Брежнева, Андропова, Черненко. Время двигалось даже тогда, когда, казалось, что остановилось. Это нормально, время должно двигаться вперёд. Впрочем, именно тогда началось обратное движение маятника. И какие-то детали этого обратного движения уже есть в этой экспозиции.

Вячеслав Михайлов – заведующий кафедрой национальных и федеративных отношений РАНХиГС в 1995 году занимал пост министра по делам национальностей РФ. Провел в музее более двух часов. Для него вел экскурсию научный сотрудник экспозиционно-выставочного отдела Евгений Емельянов.

– Я потрясен не только и не столько формой, сколько уникальным содержанием. Хотя и форма блестящая. Честно говоря, даже не ожидал. Ошарашен и дизайном, и содержанием. Вся жизнь президента Ельцина представлена скупыми, но содержательными фактами. Все тени, которые и могли бы быть, блекнут, как только мы понимаем, что Ельцин – личность мирового масштаба. Это читается в каждой экспозиции. Вся история страны увязана с историей его личности. Тут можно писать докторскую диссертацию по истории. Я впечатлен и чувствую, что это ещё надо осмыслить. У меня был отличный экскурсовод. Молодой человек, который ответил на все мои вопросы. Удивительно, но будучи в непосредственной близости от президента, я о чём-то узнал здесь впервые. Например, как формировался характер. Особенно содержательными для меня оказались записки. Я увидел, как писал Борис Николаевич от руки. Поскольку я по образованию школьный учитель, то сразу чувствую характер ученика. Вижу, каким он был в ученические годы. Это почерк человека неординарного. Наклон букв раскрывает его сложный импульсивный характер – характер лидера. Это очень впечатляет, как и тщательно подобранные цитаты политиков и известных людей о нём, которые отражают разные периоды его деятельности. Я обратил внимание на то, какие ему дарили подарки. Это не просто подарки, это история тех людей, которые их делали. Каждый подарок отражает не только их отношение и характер, но и его характер тоже.

Что касается экспозиции, посвящённой Чечне, то это тяжёлая для меня тема. Помню все эти переговорные процессы и поиски мирных решений. Длительное время шли дискуссии о возможности встречи Ельцина с Дудаевым. Здесь показаны некоторые фрагменты подготовки. Я лично беседовал с Дудаевым. Он чувствовал, что ему не всё удастся доделать. Он практически согласился на встречу, но погиб. Я думаю, если бы эта встреча состоялась, может быть, последствия чеченского конфликта были бы разрешены значительно раньше.

Вячеслав Измайлов об экспозиции «Чеченская трагедия» и о чеченских событиях

Вячеслав Измайлов – военный обозреватель «Новой газеты». В 1992–1995 годы служил в военкомате города Жуковский. Потом был офицером 205-й отдельной мотострелковой бригады, военным корреспондентом, участвовал в освобождении военнопленных. Он приехал на конференцию со своими детьми. Они вместе с ним побывали в музее.

– Я давно не был в музеях, и на меня музей произвел большое впечатление. Пробежались по истории страны, начиная с Первой мировой войны и Революции до наших дней. И вот что интересно: пленум 1987 года, события 1991–1993 годов, Чеченская война, у Ельцина не только не было года, не было месяца и дня спокойной жизни. С начала и до конца его политической карьеры. Те, кто смотрят на всё это и думают, понимают, что выдержать всё это мог только очень сильный человек. Поэтому когда он сложил с себя полномочия в последний день 1999 года, я подумал, что это закономерно. Он не держался за власть.

Музей очень сильный. В экспозиции, посвящённой войне в Чечне, есть предметы, которые передал я. Мне нравится, что музей не даёт оценок. У нас любят оценивать задним числом. Я сам участник этих событий и до сих пор не могу дать оценку ни власти, ни позиции с российской или чеченской стороны.

Это трудное было время. И найти правильные решения было тоже трудно. Я не называл военных с той стороны боевиками и бандитами. Относился к ним как к бывшим офицерам Советской армии. Тогда с ними можно было разговаривать. Приходилось говорить насчёт заложников, находить понимание. Несколько раз обращался к Масхадову. Однажды передо мной выстроили двадцать человек, а забрать можно было только одного. Там были солдаты и офицеры. Я забрал вашего земляка из Свердловской области. Очень тяжело было выбирать и смотреть в глаза тем, кто остаётся. Его звали Серёжа Худяков. Он хромал, его гнали. Я понимал, что он не доживет до следующего раза. Взял его, а девятнадцать человек остались. Помочь всем было невозможно. Их матери писали мне письма. Когда мы только начинали, никто не верил в успех. Даже мой главный редактор из «Новой газеты» не верил. Однажды я встретился с Масхадовым. Была договоренность на обмен пятерых человек. Я привёз ему письма матерей. Он мне сказал: «Если я тебе их отдам, чеченские матери, чьи дети погибли, порвут меня!». Я видел в нём не боевика, а советского офицера, полковника артиллерии, а артиллерия отличается от пехоты, там важны математика и расчёт. Я ему сказал: «Аслан, ты знаешь тех, кто у нас был, мы их обменяли. Есть те, кто сидит не за войну, а за уголовные преступления, но я не прокурор и не решаю этих вопросов!». Он отдал мне троих.

Не было единства не только в российском обществе, не было единства в чеченском обществе, не было единства даже среди солдатских матерей. Это была чуждая нам ментальность. Многие считали, что они просто звери. Я с этим сталкивался не раз. Среди высших офицеров я встречал такое мнение. И был генерал Тихомиров, который говорил: «Я отменю любой свой приказ, если он препятствует освобождению заложников!». У них страшные судьбы. Я знаю матерей, которые искали своих сыновей по пять лет, и находили только останки в 124-й лаборатории в Ростове.

Выступления на конференции были содержательны. Все пронизаны чувством вины. Не спасли, не договорились, не уберегли. Крайними оказались эти дети и их матери, поэтому мы должны об этом говорить.

Мораторий на боевые действия

С 28 апреля по 11 мая длился объявленный Борисом Ельциным мораторий на боевые действия. Он был приурочен к 50-й годовщине Победы во Второй мировой войне. Но мораторий нарушали обе стороны. 12 мая федеральные войска продолжили наступление.

С марта по июнь военные пытались занять сначала равнинные, а затем и горные районы Чечни. Некоторые города, такие как Гудермес, удавалось взять без боя. Другие, как село Самашки, подвергались «зачистке». Правозащитники считают, что в Самашках федеральными войсками были убиты более 100 мирных жителей.

Боевые действия в 1996 году

Новый год начинался с ещё одного эпизода с захватом заложников. И опять за пределами Чечни. История такая. 9 января 250 боевиков совершили бандитский рейд в дагестанский город Кизляр. Сначала они напали на российскую вертолетную базу, где уничтожили 2 небоеспособных вертолёта MИ-8. Потом захватили кизлярскую больницу и родильный дом. Из соседних зданий боевики согнали до трех тысяч горожан.

Бандиты заперли людей на втором этаже, заминировали его, а сами забаррикадировались на первом этаже, и выдвинули требования: вывод войск с Кавказа, предоставление автобусов и коридора до Грозного. Переговоры с боевиками вели власти Дагестана. Представители командования федеральных сил в этих переговорах не участвовали. 10 января чеченцам предоставили автобусы, и боевики с группой заложников начали движение в сторону Чечни. Перейти границу они собирались у села Первомайское, но не доехали до него. Федеральные силовики, не собиравшиеся мириться с тем, что заложников увезут в Чечню, открыли предупредительный огонь, и колонне пришлось остановиться. К сожалению, в результате не достаточно организованных действий случилась неразбериха. Это позволило боевикам разоружить блок-пост из 40 новосибирских милиционеров и захватить село Первомайское.

Боевики укрепились в Первомайском. Несколько дней продолжалось противостояние. 15 числа, после того как чеченцы расстреляли шестерых плененных милиционеров и двух переговорщиков — дагестанских старейшин, силовики пошли на штурм.

Штурм провалился. Противостояние продолжилось. В ночь на 19 января чеченцы прорвали окружение и ушли в Чечню. Они увели с собой пленных милиционеров, которых позже освободили.

За время рейда погибли 78 человек.

Боевые столкновения в Чечне продолжались всю зиму. В марте боевики попытались вернуть себе Грозный, но попытка закончилась неудачей. В апреле кровопролитное столкновение произошло под селом Ярышмарды.

Новый поворот в развитие событий внесла ликвидация федеральными силами президента Чечни Джохара Дудаева. Дудаев часто пользовался спутниковым телефону системы Инмарсат. 21 апреля с самолета, оборудованного радиолокационной станцией, российские военные запеленговали Дудаева. В небо подняли 2 штурмовика СУ-25. Они выпустили по пеленгу две ракеты класса «воздух-земля». Одна из них точно попала в цель. Дудаев погиб.

Вопреки ожиданиям федералов устранение Дудаева не привело к решительным изменениям в ходе боевых действий. Но изменилась обстановка в России. Приближалась избирательная кампания по выборам Президента. Борис Ельцин был остро заинтересован в замораживании конфликта. До июля шли переговоры, активность и чеченцев и федералов заметно снизилась.

После избрания Ельцина президентом боевые действия опять активизировались.

Финальный боевой аккорд первой чеченской войны прозвучал в августе 1996 года. Сепаратисты опять атаковали Грозный. Подразделения генерала Пуликовского имели численный перевес, но Грозный удержать не смогли. В то же время боевики захватили Гудермес и Аргун.

Россия была вынуждена вступить в переговоры.

25 лет с начала Первой чеченской: мы должны об этом говорить

В декабре исполнилось 25 лет со дня начала Первой чеченской войны. Помимо постоянной экспозиции «Чеченская трагедия» в Музее Бориса Ельцина, Президентский центр подготовил выставку «На войне. Размышления о Первой чеченской» и конференцию «Как война в Чечне изменила российское общество», собравшую политиков, правозащитников и журналистов – всех тех, кто непосредственно принимал политические решения и участвовал в разрешении конфликта.

В рамках конференции 7 декабря прошла заключительная встреча второго сезона образовательной программы «Правда, постправда, ложь. Отечественная история в киносвидетельствах», на которой продюсер Алексей Федорченко представил два фильма о Чеченской войне.

Читать еще:  Бмп-1: технические характеристики (ттх), модернизация, вооружение, калибр пушки, расход топлива, скорость

Документальная картина «Сука» режиссера Игоря Волошина, снята в 2001 году – фильм-притча о бесконечной войне, где неожиданно стирается грань между своими и чужими. И вдруг свои начинают убивать своих. И уже не имеет значения, кто прав, кто виноват: механизм запущен, и никто не способен это остановить. Особенно тяжело сознавать, что многих, кто смеется в кадре, шутит, рассказывает забавные истории из армейской жизни, уже нет в живых. Они погибли на следующий день в страшном нелепом бою, в котором свои стреляют в своих. И смех их вызывает душевную судорогу, потому что больше всего напоминает отчаянную попытку заглушить страх. Об этом говорили зрители после просмотра.

Второй фильм «Московские каникулы. Домашнее видео» повествует о чеченских школьниках, приехавших в ноябре 2001 года в Москву во время каникул. О том, как снимался фильм, рассказал его оператор Артём Анисимов. Он признался, что ему самому очень хотелось бы разыскать этих детей и понять, как сложились их судьбы, кем они стали. Остались ли такими же чистыми их души, осталась ли вера в то, что русские – это братья.

После просмотра фильмов состоялось обсуждение.

Обсуждение двух фильмов о чеченской войне с Алексеем Федорченко

Алексей Федорченко отметил, что фильмы впервые показывались в паре и сегодня они воспринимаются иначе, чем сразу после выхода в 2002 году. Появились новые смыслы, новые акценты. Сформировалось отношение к чеченской войне как факту истории, которую, конечно, забывать нельзя.

Зрители говорили о том, что современное общество хоть и использует военную риторику, но категорически не хочет войны. И лозунги «Можем повторить!» или «На Берлин!» сегодня порицаются гражданским обществом. Все понимают, что на войне страдают не те, кто принимает политические решения, а новобранцы и мирное население, что и продемонстрировали оба фильма.

Алексей Федорченко рассказал, что исследовал историю отношений России и Кавказа, начиная с XIX века. Как раз сейчас он приступил к съемкам фильма «Большие змеи Улли-Кале». Пока съемки идут в павильоне, но в следующем году группа отправится в Чечню и Ингушетию. Оператор фильма о чеченских школьниках Артем Анисимов также участвует в этом проекте.

Анна Пастухова – руководитель уральской группы Международного правозащитного общества «Мемориал» – сказала, что очень тяжело, но абсолютно необходимо смотреть эти фильмы. Они как прививка обществу от войны. В ее жизни тоже был опыт общения с чеченскими детьми, приехавшими на каникулы в Россию. Они были очень взрослыми и благодарными за любое внимание к ним. «И, честно говоря, – призналась Анна – сердце разрывалось от жалости и всех их хотелось усыновить!» Она посоветовала зрителям посетить экспозицию «Чеченская трагедия» в Музее Бориса Ельцина, где представлены сочинения чеченских школьников, переданные правозащитницей Натальей Эстемировой, которая была похищена и расстреляна в Чечне.

– При всех типичных грамматических ошибках, – подчеркнула Анна, – они поражают правильностью русского языка. Ничего честнее этого о войне я не читала. Говорю это как учитель литературы и русского языка.

Лилия Немченко – куратор проекта «Правда, постправда, ложь», президент международного фестиваля-практикума киношкол «Кинопроба» посоветовала всем присутствующим в обязательном порядке посмотреть спектакль Театральной платформы «В Центре» «Война, которой не было» по чеченским дневникам Полины Жеребцовой. Они искренне и красноречиво словами подростка рассказывают о чеченской трагедии.

Алексей Федорченко обратил внимание на то, что отношение к таким свидетельствам меняется, чего нельзя допускать. И, например, Полина, которая вела эти дневники все восемь военных лет, была вынуждена уехать из России. Ее упрекали в том, что она оклеветала свою родину.

Эту историю хотят забыть не только в России, но и в Чечне. Официальная история очень отличается от реальной, у которой есть живые свидетели. Поэтому эти фильмы так важны.

Участники конференции «Как война в Чечне изменила российское общество» в Музее Ельцина

Участники конференции посетили музей Бориса Ельцина. Кто-то не в первый раз. Александр Черкасов – председатель Совета правозащитного центра «Мемориал» – поделился своими впечатлениями о нем.

– Впечатление сильные. И от того, что там есть. И от того, чего там нет, – сказал Александр Черкасов. – Во-первых, это музей, в который хочется привести детей. Здесь есть вещи, которые не встретишь в других музеях. И они подаются в том виде, который детьми воспринимается. Говорю это как многодетный отец. Во-вторых, это всё для меня родное. В 90-е я был вдвое моложе и вдвое тоньше. Это всё помнится как вчера. И трудно беспристрастно воспринимать то, что тебя так близко касается.

– Совпало ли это с вашими ощущениями?

– Где-то совпало, а где-то совсем не совпало. Есть вещи, которые можно дополнить. Но есть лакуны, например, 93-й год, который аукнулся нам чеченской войной. Сама Чеченская война. Путь к ней. Это же нам не сверху упало. Это закономерный результат внутренней политики, ведущей к политической катастрофе, которая случилась у нас после смены тысячелетий. Но этот музей показывает возможность иной, нормальной России. Это получилось тогда. Значит, может жить и развиваться сегодня.

– Вы посетили экспозицию, рассказывающую о Первой чеченской войне.

– Мне показалось, что она сделана стыдливо. Она закрыта. Ну, да, были жертвы. Мы о них помним. Но если приглядеться, то это величайшее разрушение города после Второй мировой войны. Оно не возникло ниоткуда. И не само так получилось. Это ошибка, которая хуже преступления, и в ней надо разбираться. Значит, будем разбираться.

– Что вы называете уроками 90-х?

– Огромные возможности, которые были упущены. В самом начале 90-х были развилки, на которых мы действовали не так, как надо. А на других – всё делали правильно. И ведь получалось. 90-е –это то время, когда макроскопическое воздействие давало возможность что-то менять и просто спасать людей. Сейчас этого нет.

– Что вы хотели бы показать своим детям?

– Сложно выделить что-то одно. Начиная с этого вводного мультфильма, который сделан очень хорошо. Это хороший взгляд. И это нужно показывать в младшей и средней школе. Есть вещи, которые воспроизводят сильнейшее впечатление. Чего стоит тот телефон, который звонит в квартире 19 августа. Мне точно также позвонил один из друзей. Рано утром я взял свою записную книжку и всех разбудил, включая каких-то тогдашних депутатов. С этого началось для меня 19 августа 1991 года. Хотел бы показать им баррикады. Я их помню другими, но эти воспроизведены по фото. Я хотел бы показать многое из того, что рассказывает о том, как мы жили. Показать так, чтобы проскочила искра. Проблема наших детей в том, что для них прошлый век – это прошлый век. Там были цари, динозавры, и среди них жили их родители. Хочется показать, что там было нечто другое. Не было компьютеров, гаджетов, сотовых телефонов. Зато были непрекращающиеся похороны Брежнева, Андропова, Черненко. Время двигалось даже тогда, когда, казалось, что остановилось. Это нормально, время должно двигаться вперёд. Впрочем, именно тогда началось обратное движение маятника. И какие-то детали этого обратного движения уже есть в этой экспозиции.

Вячеслав Михайлов – заведующий кафедрой национальных и федеративных отношений РАНХиГС в 1995 году занимал пост министра по делам национальностей РФ. Провел в музее более двух часов. Для него вел экскурсию научный сотрудник экспозиционно-выставочного отдела Евгений Емельянов.

– Я потрясен не только и не столько формой, сколько уникальным содержанием. Хотя и форма блестящая. Честно говоря, даже не ожидал. Ошарашен и дизайном, и содержанием. Вся жизнь президента Ельцина представлена скупыми, но содержательными фактами. Все тени, которые и могли бы быть, блекнут, как только мы понимаем, что Ельцин – личность мирового масштаба. Это читается в каждой экспозиции. Вся история страны увязана с историей его личности. Тут можно писать докторскую диссертацию по истории. Я впечатлен и чувствую, что это ещё надо осмыслить. У меня был отличный экскурсовод. Молодой человек, который ответил на все мои вопросы. Удивительно, но будучи в непосредственной близости от президента, я о чём-то узнал здесь впервые. Например, как формировался характер. Особенно содержательными для меня оказались записки. Я увидел, как писал Борис Николаевич от руки. Поскольку я по образованию школьный учитель, то сразу чувствую характер ученика. Вижу, каким он был в ученические годы. Это почерк человека неординарного. Наклон букв раскрывает его сложный импульсивный характер – характер лидера. Это очень впечатляет, как и тщательно подобранные цитаты политиков и известных людей о нём, которые отражают разные периоды его деятельности. Я обратил внимание на то, какие ему дарили подарки. Это не просто подарки, это история тех людей, которые их делали. Каждый подарок отражает не только их отношение и характер, но и его характер тоже.

Что касается экспозиции, посвящённой Чечне, то это тяжёлая для меня тема. Помню все эти переговорные процессы и поиски мирных решений. Длительное время шли дискуссии о возможности встречи Ельцина с Дудаевым. Здесь показаны некоторые фрагменты подготовки. Я лично беседовал с Дудаевым. Он чувствовал, что ему не всё удастся доделать. Он практически согласился на встречу, но погиб. Я думаю, если бы эта встреча состоялась, может быть, последствия чеченского конфликта были бы разрешены значительно раньше.

Вячеслав Измайлов об экспозиции «Чеченская трагедия» и о чеченских событиях

Вячеслав Измайлов – военный обозреватель «Новой газеты». В 1992–1995 годы служил в военкомате города Жуковский. Потом был офицером 205-й отдельной мотострелковой бригады, военным корреспондентом, участвовал в освобождении военнопленных. Он приехал на конференцию со своими детьми. Они вместе с ним побывали в музее.

– Я давно не был в музеях, и на меня музей произвел большое впечатление. Пробежались по истории страны, начиная с Первой мировой войны и Революции до наших дней. И вот что интересно: пленум 1987 года, события 1991–1993 годов, Чеченская война, у Ельцина не только не было года, не было месяца и дня спокойной жизни. С начала и до конца его политической карьеры. Те, кто смотрят на всё это и думают, понимают, что выдержать всё это мог только очень сильный человек. Поэтому когда он сложил с себя полномочия в последний день 1999 года, я подумал, что это закономерно. Он не держался за власть.

Музей очень сильный. В экспозиции, посвящённой войне в Чечне, есть предметы, которые передал я. Мне нравится, что музей не даёт оценок. У нас любят оценивать задним числом. Я сам участник этих событий и до сих пор не могу дать оценку ни власти, ни позиции с российской или чеченской стороны.

Это трудное было время. И найти правильные решения было тоже трудно. Я не называл военных с той стороны боевиками и бандитами. Относился к ним как к бывшим офицерам Советской армии. Тогда с ними можно было разговаривать. Приходилось говорить насчёт заложников, находить понимание. Несколько раз обращался к Масхадову. Однажды передо мной выстроили двадцать человек, а забрать можно было только одного. Там были солдаты и офицеры. Я забрал вашего земляка из Свердловской области. Очень тяжело было выбирать и смотреть в глаза тем, кто остаётся. Его звали Серёжа Худяков. Он хромал, его гнали. Я понимал, что он не доживет до следующего раза. Взял его, а девятнадцать человек остались. Помочь всем было невозможно. Их матери писали мне письма. Когда мы только начинали, никто не верил в успех. Даже мой главный редактор из «Новой газеты» не верил. Однажды я встретился с Масхадовым. Была договоренность на обмен пятерых человек. Я привёз ему письма матерей. Он мне сказал: «Если я тебе их отдам, чеченские матери, чьи дети погибли, порвут меня!». Я видел в нём не боевика, а советского офицера, полковника артиллерии, а артиллерия отличается от пехоты, там важны математика и расчёт. Я ему сказал: «Аслан, ты знаешь тех, кто у нас был, мы их обменяли. Есть те, кто сидит не за войну, а за уголовные преступления, но я не прокурор и не решаю этих вопросов!». Он отдал мне троих.

Не было единства не только в российском обществе, не было единства в чеченском обществе, не было единства даже среди солдатских матерей. Это была чуждая нам ментальность. Многие считали, что они просто звери. Я с этим сталкивался не раз. Среди высших офицеров я встречал такое мнение. И был генерал Тихомиров, который говорил: «Я отменю любой свой приказ, если он препятствует освобождению заложников!». У них страшные судьбы. Я знаю матерей, которые искали своих сыновей по пять лет, и находили только останки в 124-й лаборатории в Ростове.

Выступления на конференции были содержательны. Все пронизаны чувством вины. Не спасли, не договорились, не уберегли. Крайними оказались эти дети и их матери, поэтому мы должны об этом говорить.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector